В ритме танго

Прошлое, настоящее и будущее нефтяной отрасли Аргентины.





Президент Mексики Фелипе Кальдерон, президент Аргентины Кристина Элизабет Фернандес де Киршнер и президент России Дмитрий Медведев











Аргентина пережила немало потрясений за последние сто лет, став для многих стран примером того, как не надо проводить экономические реформы.

Текст: Евгений Третьяков

Взлет и падение, буря и страсть, медленное кружение и неожиданный взрыв — это танго, танец, придуманный в начале прошлого века в портовом районе Ла-Бока аргентинской столицы Буэнос-Айрес. И по сей день страна живет в таком ритме. Многочисленные перевороты и смена лидеров, невероятные экономические успехи и самый громкий финансовый крах пережила Аргентина за последние 100 лет. И чем, как не влюбленностью в танго, можно объяснить такое количество женщин в политике? Легендарная Эвита — жена президента Перона, которая была не менее популярна и влиятельна, чем ее муж. Только ранняя смерть помешала ей рано или поздно возглавить страну. Когда умер сам Перон, президентский пост заняла его третья жена Исабель, став первой в мире женщиной — главой государства. И сегодня президент Аргентины — женщина. Кристина Фернандес де Киршнер уверенно выиграла выборы в 2007 году, приняв президентский пост у своего мужа Нестора Киршнера. Так же страстно аргентинцы болеют за футбол. Своему кумиру Диего Марадоне они прощают все, даже то, что не может забыть весь мир, — гол, забитый рукой в матче с англичанами на чемпионате мира 1986 года в Мексике. На счету лучшего футболиста мира еще один гол в том матче, названный голом столетия. А в ответ на обвинения в игре рукой Марадона ответил фразой, ставшей крылатой: «Я не коснулся мяча, это была рука Бога».

Но «рука Бога» явно не управляет экономикой Аргентины — мощнейшей сельскохозяйственной державы, одной из крупнейших стран — производителей нефти в Южной Америке, несмотря на это до сих пор не сумевшей выбраться из последствий многолетней череды кризисов.

ПЕРОН И ЕГО ЖЕНЫ

«Богат, как аргентинец» — такая присказка гуляла в Европе начала двадцатого столетия. После объявления независимости от испанцев 25 мая 1810 года и последовавших за этим нескольких десятилетий конфликтов и междоусобиц, страна пришла в равновесие к 1880 году. И начала весьма бурно развиваться. Основой аргентинского благополучия стало сельское хозяйство и многомиллионные армии эмигрантов из Европы. Аргентинские предприниматели стали синонимом успеха первых десятилетий прошлого века. Они, как и все нувориши, любили почудить и шикануть в Старом Свете. Например, привозили с собой бычков, поскольку утверждали, что в Европе нет хорошего мяса. Во второй половине XIX столетия началась и добыча нефти в стране, несмотря на то что естественные нефтепроявления были известны в Аргентине с XVII века. А в самостоятельную отрасль национальная нефтяная промышленность трансформировалась в 1908 году, после того как было открыто крупное месторождение Комодоро-Ривадавия в провинции Чубут и учреждена первая в Аргентине и Латинской Америке государственная нефтяная компания. Согласно первому национальному закону о нефти именно Yacimientos Petroliferos Fiscales (так называлась госкомпания с 1922 года. — СН) была передана часть свежеоткрытого месторождения. Оставшаяся часть Комодоро-Ривадавии отошла иностранной монополии Royal Dutch Shell и местной Astra. Пожалуй, это был золотой век Аргентины. Но он быстро закончился. Великая депрессия, Вторая мировая война, неверная экономическая политика, все большее технологическое отставание от других государств загнали страну в сложное положение. Пришедший к власти в 1946 году Перон начал индустриализацию, а также заметно усилил роль государства в экономике. Его многие считают диктатором, но идеи этого политика популярны до сих пор, а перонистская партия остается одной из самых влиятельных в Аргентине. У власти, не без помощи суперпопулярной Эвиты, Перон продержался до 1955 года, после чего был свергнут и бежал за границу.

Все время правления Перона добычу нефти в стране практически полностью контролировала YPF, а с 1958 года усилилось проникновение в нефтяную промышленность Аргентины иностранных монополий, деятельность которых активизировалась в связи с законом 1967 года, согласно которому любым частным компаниям разрешалось заключать не только «контракты на услуги», но и концессионные соглашения разведки и добычи нефти на неразрабатываемых площадях сроком на 25–30 лет. В 1973 году вернувшийся из изгнания Перрон вновь стал президентом, однако занимал этот пост всего около года, а потом умер. Его жену Исабель сместили с президентского поста военные, которые затем несколько лет буквально терроризировали страну, верша расправы над своими оппонентами без суда и следствия. Около 30 тыс. человек стали жертвами военной хунты. Свободные выборы вернулись только в 1983 году. Этому немало способствовала неудачная военная кампания против британцев, захвативших Фолклендские (Мальвинские) острова. Впрочем, демократические лидеры не принесли Аргентине экономического благополучия. Инфляция, сокращение ВВП, безработица заставили президента Карлоса Менема начать в 1991 году кардинальные экономические реформы.

ДЕФОЛТ ВЕКА

Главным идеологом реформ был Доминго Кавальо. Он действовал в соответствии с рекомендациями МВФ и провел масштабную приватизацию, в результате которой самые прибыльные активы оказались в руках иностранцев. Он практически полностью открыл внутренний рынок для импорта, а также жестко привязал курс песо к американскому доллару в соотношении 1:1. Впрочем, обоснованность многих решений ставили под сомнение даже сотрудники самого МВФ. Переговоры с высшими руководителями Аргентины во времена многочисленных финансовых кризисов страны эпохи 90-х всегда были тяжким испытанием, вспоминает Десмонд Лахман, работавший в то время в МВФ. Особенно утомительно было спорить с учившимся в Гарварде аргентинским министром финансов Доминго Кавальо. Постоянно присутствовало ощущение, что, несмотря на крайнюю заносчивость, у руководителей страны никогда не было связной экономической стратегии и что крупные решения всегда принимались на бегу.

Аргентинское экономическое чудо продолжалось до конца 90-х, а затем наступил крах. Рецессия началась в конце 1998 года. Чтобы жить по сценариям Доминго Кавальо, Аргентине пришлось постоянно брать в долг, стоимость обслуживания которого становилась все дороже. А внутренних резервов для роста оставалось все меньше, ведь в экономике доминировал иностранный капитал и импорт, местные производители не выдерживали конкуренции и сворачивали бизнес. Девальвировать национальную валюту — так как это сделала Россия в 1998 году — Аргентина не могла, поскольку почти все внутренние кредиты и займы были выданы в долларах. При этом государство фактически сознательно лишило себя возможности влиять на экономическую ситуацию в стране — Доминго Кавальо, занимавший пост министра экономики с весьма широкими полномочиями, в декабре 2001 года, чтобы остановить панику среди населения, которое стремительно опустошало банковские счета, ввел ограничения на снятие наличности. Это переполнило чашу терпения, и люди пошли на улицы. Начались массовые беспорядки, которые власть попыталась максимально жестко пресечь. «Это беспорядки, требующие применения не экономических, а полицейских мер», — заявил Кавальо. Но протесты лишь усиливались, и он вынужден был уйти в отставку. Меньше суток спустя в отставку подал и президент Фернандо де ла Руа, который покинул свою резиденцию, Розовый дом, на вертолете, опасаясь гнева толпы. За несколько декабрьских дней в Аргентине сменилось несколько президентов, один из которых и объявил дефолт по внешним долгам, которые превышали на тот момент $140 млрд. Последствия этого кризиса Аргентина не поборола до сих пор. Несмотря на то что Нестору Киршнеру, ставшему президентом в 2003 году, и его супруге Кристине, возглавившей страну в 2007-м, удалось сделать многое для нормализации ситуации в стране, международные эксперты и сейчас оценивают вероятность дефолта Аргентины как очень высокую, а некоторые негативные явления, такие как высокая инфляция в пару десятков процентов в год, остаются головной болью правительства по сей день.

КИТАЙСКИЙ ПИРУЭТ

Сельское хозяйство и сейчас остается одной из главных отраслей экономики Аргентины. Мясо из этой страны можно встретить в любой точке мира. Но мало кому известно, что Аргентина помимо этого занимает четвертое место в Южной Америке по запасам и добыче нефти, уступая только Венесуэле, Бразилии и Колумбии. Правда, объем добычи углеводородов за последнее десятилетие заметно сократился: с 800 до 651 тыс. баррелей в сутки. При этом размер доказанных запасов страны — 2,5 млрд баррелей, что составляет примерно 0,2% от общемировых запасов.

Аргентина занимает второе место в регионе по объему газодобычи. С показателем в 40 млрд кубометров она лишь немного уступает лидеру — Тринидаду и Тобаго. Кроме того, по данным специалистов из управления по информации в области энергетики при Министерстве энергетики США, в Аргентине могут быть расположены третьи по величине в мире запасы сланцевого газа.

Отрицательная динамика нефтяной отрасли в значительной степени объясняется экономическими проблемами в стране, которые порождают нехватку инвестиций. Государство средства в отрасль не вкладывает, поскольку после приватизации 90-х годов предприятия находятся в частных руках. Западные же компании не спешили и не спешат инвестировать в аргентинскую нефтянку. Но сейчас им на смену идут китайские корпорации, которые ищут источники энергоресурсов по всему миру.

По оценке международной консалтинговой компании Deloitte & Touche, Китай уже вложил в Латинскую Америку с июня 2010 по май 2011 года $15,584 млрд. В частности, Sinopec приобрела за этот период активы на сумму в $9,6 млрд. Речь идет об аргентинской нефтеи газодобывающей компании Occidental Argentina Exploration & Production, которую китайцы купили за $2,45 млрд, и бразильском подразделении испанско-аргентинской Repsol YPF, обошедшемся Sinopec в $7,1 млрд. Китайцы также купили за $7 млрд у британской ВР 40% акций аргентинской нефтегазодобывающей группы Pan American Energy. Их партнерами в этой компании является известная аргентинская семья Булгерони. Поскольку у РАЕ не было своей переработки и сбыта, китайцы вместе с Булгерони приобрели у Exxon Mobil НПЗ под Буэнос-Айресом и более 700 АЗС в Аргентине, Уругвае и Парагвае. Пресса оценивает эту сделку в $650–700 млн.

Интерес Китая к Аргентине и другим странам региона вполне оправдан. Судя по имеющимся оценкам, здесь еще может быть сделано не одно крупное открытие. Например, в мае 2011 года YPF открыла крупное месторождение на юге Аргентины с запасами нефти свыше 150 млн баррелей. Особый интерес представляет собой шельф, на бразильской части которого уже сделано немало важных открытий, так что и аргентинский участок может быть весьма перспективным. Впрочем, насколько удачным окажется сотрудничество Аргентины и Поднебесной — покажет время. Стране совсем не помешает дополнительный нефтегазовый доход, который дал бы правительству большую свободу маневра. Пока же Кристине Фернандес предстоят весьма непростые выборы в конце нынешнего года. И здесь ей никакие китайцы не помогут. Придется рассчитывать только на личное обаяние и любовь аргентинцев к танго.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ