«Нефтяная отрасль ждет налоговую реформу»

«Нефтяная отрасль ждет налоговую реформу»

Интервью председателя правления «Газпром нефти» Александра Дюкова телеканалу «Россия 24»*

— Что сегодня, на ваш взгляд, в большей степени влияет на развитие нефтяного рынка как в мире, так и в России и определяет ценовую политику компании?

— Мы следуем тем ценам, которые устанавливает мировой рынок. В настоящий момент они несколько стабилизировались, но давать прогноз относительно того, что будет в ближайшем будущем, я, честно говоря, не готов, поскольку на формирование цен влияет достаточно много факторов. И это не только легко просчитываемые фундаментальные факторы, такие как спрос и предложение, опираясь на которые я бы уверенно сказал, что уже в ближайшее время возможна коррекция и цены вернутся в диапазон $70–80 за баррель. Это уровень цен, примерно соответствующий себестоимости маржинального производителя. Но факторов, которые влияют на цены, гораздо больше, и многие из них не зависят непосредственно от нефтяной отрасли — такие как спекулятивный спрос, риски возникновения техногенных катастроф и природных катаклизмов, геополитическая нестабильность. Эти факторы определяют цену в краткосрочной перспективе, делая прогнозирование достаточно сложным.

— Один из факторов, которые уже довольно долго определяют рост цен на нефть,— политические катаклизмы в Северной Африке в целом и ситуация в Ливии в частности. Для «Газпром нефти» это актуально, учитывая наличие у компании проекта в Ливии — я имею в виду «Элефант». В каком состоянии сейчас эта сделка, может ли быть расторгнуто соглашение, заплачены ли деньги?

— Соглашение действительно было подписано, но оно вступает в силу только при выполнении ряда требований и наступлении ряда событий. В частности, должно быть получено согласие ливийской стороны, но по понятным причинам в настоящий момент дать однозначный ответ, будет ли получено это согласие, тяжело.

— «Газпром нефть» вообще активно выходит на международные рынки — с чем это связано, они сейчас интереснее, чем российские?

— Если говорить о приобретении активов за рубежом, то да, это тенденция последних лет, и все они эффективны. Хотя, конечно, нельзя сказать, что они эффективнее наших российских проектов. Пожалуй, только в добыче эффективность зарубежных проектов выше — на это есть объективные причины, связанные с достаточно высокой налоговой нагрузкой.



— Как вы в целом оцениваете ведение нефтяного бизнеса в России, что ему мешает и что его поддерживает?

— Безусловно, нефтяная отрасль нуждается в налоговой реформе и ждет ее. Эта реформа предполагает, что часть дохода нашей нефтепереработки, который является избыточным, передается в нефтедобычу, где налоговая нагрузка, пожалуй, самая высокая в мире, — это с одной стороны. С другой стороны — новая налоговая система должна дифференцировать и сделать более гибкой налоговую нагрузку непосредственно на добычу: облагать налогами планируется не выручку, а доход, как это делается во многих странах. Это позволит миллиарды тонн запасов, разработка которых в настоящий момент экономически нецелесообразна, сделать коммерчески привлекательными для компаний. В этом основная идея налоговой реформы. Помимо того, такая перестройка, перенос части налоговой нагрузки на нефтепереработку, заставит нефтяные компании инвестировать больше средств в повышение глубины переработки.

— Для «Газпром нефти» интересно это направление?

— Безусловно. У нас в России есть три нефтеперерабатывающих завода, по каждому предприятию разработаны программы модернизации, которые успешно реализуются. В прошлом году мы завершили строительство на Омском НПЗ крупнейшей в Европе установки изомеризации. Сейчас ведется строительство новых установок гидроочистки на омском заводе, в Ярославле, на Московском НПЗ. Частично мы уже перешли на выпуск топлива качества «Евро-4 », окончательный переход должен состояться в 2012 году, а в 2015-м — на «Евро-5 ».

— А сближение пошлин на темные и светлые нефтепродукты на уровне 60–66% — это полезное для бизнеса действие?

— Мы рассматриваем эту меру как один из шагов в направлении реализации налоговой реформы. Безусловно, он будет стимулировать направление инвестиций в нефтедобычу, заставит нефтяные компании уделять больше внимания повышению глубины и эффективности нефтепереработки.

— Как «Газпром нефть» переживает регулярные и достаточно близкие отношения с Федеральной антимонопольной службой — я имею в виду серию исков к компании. Как вы оцениваете предложение ФАС по новой формуле образования цен на бензин?

— Мы ведем диалог с ФАС. Время от времени мы — я имею в виду нефтяные компании, в том числе «Газпром нефть» — расходимся с антимонопольщиками в оценке ситуации, складывающейся на внутреннем рынке нефтепродуктов. Да, это приводит к началу расследований, возбуждению дел в отношении нефтяных компаний и возникновению каких-то конфликтных ситуаций. Но, в принципе, это рабочие моменты, и я не считаю, что конфликт, если в диалоге стороны слышат аргументы друг друга, — это плохо. Конфликт может быть продуктивен, поскольку позволяет быстро выявить проблемную зону и найти решение.

— Где здесь проблемная зона? И какое решение вы видите?

— Я считаю, в Российской Федерации есть рынок нефтепродуктов, и он, в принципе, справляется со своей основной задачей. Периодическое возникновение проблем, как это произошло зимой, когда выросли цены на зимнее дизельное топливо и авиакеросин, лишь говорит о том, что на нашем рынке еще есть некие зоны неэффективности. Кстати, этот рост цен произошел по абсолютно объективным причинам: нефтяные компании не предпринимали каких-либо действий, направленных на создание этой ситуации, — просто вырос спрос, и мы, как могли, пытались решить возникшую проблему. Тем не менее, зоны неэффективности у нашего рынка есть, мы понимаем где и продолжаем работу над их ликвидацией совместно с Министерством энергетики и ФАС.

— У каждого нефтяника свой ответ на вопрос, почему бензин в нефтедобывающей стране такой дорогой. Какова ваша?

— Я не считаю, что цены на бензин у нас очень высокие: они значительно ниже, чем в других странах. Если взять Европу, то цены на бензин, на дизельное топливо там на 40–50% выше, чем в России. В США — а это тоже добывающая страна — цены на бензин также выше, чем у нас. И это при том, что в Соединенных Штатах гораздо менее жесткое налогообложение в отрасли. Цена на бензин в Америке содержит лишь 11%-ную долю налогов, в то время как в российском бензине она достигает 60%.

— Перефразирую вопрос: что может способствовать снижению цен на бензин внутри страны?

— Так или иначе российский рынок уже интегрирован в мировой энергетический рынок. Поэтому корреляция между ценами на внешнем рынке и ценами у нас неизбежна. Сейчас ценовая конъюнктура достаточно высокая, и это, безусловно, нужно учитывать. С другой стороны, меры, которые могут способствовать снижению цен, однозначно существуют. В частности, при таком драматическом росте цен на нефть и нефтепродукты в Европе и в мире в целом, достаточно эффективным было бы снижение акцизов.

— Ваш прогноз по поводу цен на топливо в ближайшее время?

— Настал момент, когда просто необходима коррекция цен. Понятно, что сдерживание внутренних цен на существующем уровне при росте внешних цен ведет к снижению наших доходов, так как растут издержки, опять же привязанные к мировым ценам — например, размер НДПИ. Но дело не в снижении доходов нефтяных компаний. Коррекция необходима для того, чтобы избежать создания дефицита нефтепродуктов на внутреннем рынке. В настоящее время начался процесс вымывания нефтепродуктов с внутреннего рынка, так как экспортные нетбэки сейчас выше, чем внутренние цены. Это стимулирует нефтепереработчиков и трейдеров отправлять нефтепродукты на экспорт. К тому же наши соседи начинают массово, в огромных объемах вывозить нефтепродукты из приграничных областей России. В результате мы просто начинаем дотировать экономики других стран, что, в принципе, неправильно и через какое-то время приведет к возникновению дефицита на внутреннем рынке — это никому не нужно.

— Где сейчас сосредоточены основные усилия «Газпром неф- ти» по добыче нефти?

— Мы продолжаем работать в наших традиционных регионах добычи — Ханты-Мансийском автономном округе, южной части Ямало-Ненецкого автономного округа, Томской области. Кроме того, мы начали реализацию очень крупных новых проектов по разработке Мессояхской группы месторождений, Новопортовского месторождения на севере ЯНАО, а также запустили ряд зарубежных добычных проектов.

— Когда вы приступали к реализации проектов на севере Ямала, ориентировались на планы «Транснефти» по строительству трубопровода Заполярное — Пурпе — сейчас, по-моему, этот проект откладывается...

— Пока у меня не создалось впечатления, что произойдет какое-то изменение сроков ввода в эксплуатацию этой трубы.

— А есть какие-то планы по покупке новых активов, что интересно сегодня компании? Была информация о покупке доли в нефтеперерабатывающем заводе у ENI.

— Мы действительно рассматриваем ряд возможностей по приобретению активов у ENI, но что касается нефтепереработки, то основным приоритетом для нас остается развитие уже имеющихся в Российской Федерации и Сербии перерабатывающих мощностей. Основные наши усилия будут направлены на модернизацию существующих заводов, с одной стороны — чтобы привести качество топлива, которое мы выпускаем, в соответствие с новыми требованиями технического регламента, с другой — чтобы повысить глубину переработки и эффективность предприятий.

* Печатается с сокращениями

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ