«У нас много общего»

«У нас много общего»

Министр нефти Ирака Абдул Карим Аль-Луаиби

Проект разработки месторождения Бадра в Ираке — один из ключевых в программе международного развития «Газпром нефти». Однако во многом успех работы в ближневосточном регионе сегодня зависит от политической ситуации и совпадения потребностей местных властей с интересами иностранных инвесторов. В беседе с редактором журнала «Сибирская нефть» Игорем Свиризом, состоявшейся на санкт-петербургском экономическом форуме, министр нефти Ирака Абдул Карим Аль-Луаиби рассказал о своем видении ситуации на мировом рынке нефти, планах по развитию нефтяной отрасли страны и перспективах взаимоотношений с Россией.

— Ваш визит на форум преследовал какие-то практические цели или это скорее протокольная поездка?

— Я провел ряд встреч с профильными министрами и президентами энергетических холдингов, кроме того, встретился с представителями нескольких инвестиционных компаний. Достаточно интересные вопросы обсуждались на круглых столах, в работе которых также приняла участие наша делегация. Но основная встреча была, конечно, с министром энергетики России. Хочу еще раз повторить то, что уже говорил в своих выступлениях на форуме: я рассчитываю, что Россия будет играть большую роль в арабском регионе. У Ирака пятидесятилетняя история дружеских отношений с Россией, и эти отношения в большой степени касаются сферы энергетики, нефтедобычи. Самые крупные проекты в Ираке были реализованы именно российскими компаниями. На мой взгляд, то, что сейчас происходит в Европе, дает России еще больше возможностей по укреплению своих позиций на мировой арене.

— Каковы результаты встречи с российским министром энергетики Александром Новаком?

— Я считаю большим достижением то, что мы приняли решение о возрождении российскоиракской межправительственной комиссии по торговле, экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

Она не работала четыре года, а сейчас мы договорились провести совещание в октябре, в Ираке. Я считаю это большим шагом вперед с точки зрения улучшения взаимоотношений между нашими странами и хорошей базой для повышения деловой активности.

— Основной темой санкт-петербургского экономического форума стал кризис в Европе. Как отражаются эти проблемы на экономике Ирака?

— Кризис в Европе — это огромная проблема мировой экономики, и она, разумеется, не может не затрагивать и нашу страну. Это один из основных факторов снижения цен на нефть, как, впрочем, любой мировой кризис такого масштаба. Если к этому фактору добавить фактор перепроизводства нефти в мире, которое мы сегодня наблюдаем, мы и получаем снижение цен более чем на $20 за баррель. Нефть — это 95% доходов нашего бюджета, поэтому мы ждем, чем разрешится ситуация, в которую сегодня попали Греция и Испания.

— Насколько это долговременные проблемы и, соответственно, сколь долго могут снижаться цены на нефть?

— Это зависит от нескольких факторов, два из которых я уже назвал. Что касается объемов производства, то на последнем совещании ОПЕК мы решили вернуться к добыче в 30 млн баррелей в сутки с нынешних 31,5 млн баррелей. Но существуют еще серьезные дополнительные мощности стран, не входящих в ОПЕК. Плюс другие факторы, от которых зависят цены, в первую очередь политический. Есть кризис в Европе, но существуют и проблемы Ирана, Сирии, Нигерии. Так что давать прогноз по поводу сроков и цен в такой нестабильной ситуации достаточно сложно.

— На ваш взгляд, какова сейчас справедливая цена на нефть?

— Мое мнение — нормальная цена находится в коридоре $100–120 за баррель. Такая цена будет устраивать все стороны — и производителей и потребителей. Если цена опустится ниже этого уровня, вкладывать инвестиции в развитие нефтяной промышленности станет просто невыгодно. Дальнейший рост цен, в свою очередь, будет означать напряжение для экономики ряда стран, поэтому мы в ОПЕКе стараемся поддерживать определенный баланс цен. Фиксированные цены всегда лучше для всех.

— У Ирака планы по наращиванию объемов добычи — на какой уровень предполагается выйти?

— Мы сейчас ведем четкий мониторинг темпов роста производства, чтобы достичь определенного уровня, который устраивал бы местные и иностранные компании. То есть речь идет о сохранении баланса на фиксированной отметке. Я думаю, что этот максимум производственных мощностей будет достигнут примерно через пять лет. Средний целевой показатель — 8–8,5 млн. баррелей в сутки.

— Тем не менее в предыдущие годы восстановление нефтяной промышленности страны шло тяжело, и сейчас едва удалось выйти на объемы прошлых «благополучных» лет. За счет чего планируется совершить такой рывок теперь?

— Мы начали восстанавливать наши нефтяные мощности во второй половине 2009 года, и подписанные контракты можно разделить на две части. Первая — это трехгодичные контракты, так называемый первоначальный проектный план. Цель этого проекта — остановить падение производства и в дальнейшем увеличить объемы добычи не менее чем на 10%. Этот план мы уже выполнили, причем с опережением графика. Теперь, когда действие контрактов завершено, международные компании, работающие на территории страны, предоставляют нам свои планы увеличения масштабов производства и реабилитации нефтяного сектора, а иракские специалисты постоянно находятся с ними в контакте, уточняя и улучшая эти программы. В текущем году мы утвердим окончательный план развития отрасли и в последующие годы будем воплощать его в жизнь. Это то, что касается месторождений.

У министерства есть свое направление работы — это восстановление инфраструктуры. Мы уже реализовали гигантские проекты по строительству резервуаров, восстановлению и развитию системы экспорта нефти, нефтетранспортной системы, строительству нового порта. Это долгосрочная программа, она скоординирована с программой увеличения производства.

— Программа включает в себя развитие нефтеперерабатывающих мощностей?

— У нас есть небольшие проекты по модернизации и повышению мощности действующих НПЗ, которые позволят увеличить объемы переработки до 700–800 тыс. баррелей в день. Кроме того, мы выставили на инвестиционные тендеры проекты строительства четырех новых нефтеперерабатывающих заводов мощностью 750 тыс. баррелей в сутки для покрытия нужд внутреннего рынка и экспорта излишков.

— Участники тендеров — иностранные компании?

— Да, это проекты с участием иностранного капитала.

— Как вы оцениваете ситуацию с проведением аукционов, насколько они результативны и насколько оправдывают ваши ожидания?

— Мы сейчас нуждаемся в новых инвестициях, больших капиталах и дополнительных мощностях. Потому мы выставляем на торги лицензионные участки и уверены, что будем лидерами по скорости выполнения этого плана не только в своем регионе, но и в мире. При этом привлечение иностранных инвестиций ни в коем случае не идет в ущерб интересам иракских компаний.

— Как вы оцениваете ход реализации иракского проекта «Газпром нефти»?

— «Газпром нефть» — известная компания, одна из самых надежных. По моей информации, работы на проекте Бадра идут по графику. Я надеюсь, что производство на месторождениях начнется уже в конце будущего года. Вообще, у российских компаний положительный опыт работы в Ираке и в целом на Ближнем Востоке. В свое время Россией были подписаны стратегические договоры с Египтом, Сирией, Ираком. Мы можем вернуться к таком виду отношений в будущем, у нас много общего, что дает хороший рабочий результат.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ