«Юридическая служба тоже может приносить доход»

«Юридическая служба тоже может приносить доход»

Директор дирекции по правовым вопросам «Газпром нефти» Роман Квитко — о миссии корпоративных юристов, новых методах организации работы и рисках, грозящих современному бизнесу.

— В чем основные принципы работы юридической службы в нефтяной компании?

— Существует стереотип, что юристы — крючкотворы, которые не дают работать бизнесу. Но если это и так, то — лучшие на рынке, мы только что собрали практически все награды юридического сообщества: «Лучший юридический департамент 2012 года» и «Лучший корпоративный юрист 2012 года». Но если без шуток, то гоголевские чинуши ушли в прошлое, юриспруденция сегодня — живая материя.

У британских юристов есть выражение «Substance over form»*. Оно точно отражает положение дел: бизнес требует, чтобы юрист обладал не способностью чтото застопорить, основываясь на мелкой букве закона, а пониманием того, как буква закона может влиять на бизнес-процессы.

Решая основные стоящие перед нами задачи, такие как правовой консалтинг, защита активов, комплаенс, мы не только предоставляем качественный сервис, но и ведем работу на упреждение, снижая правовые риски, управляя ими. Мало того, юристы начинают приносить компании доход и экономить средства акционеров.

— Каким образом?

— Классическая юридическая служба занимает реактивную позицию: на нас подали в суд — мы обороняемся. Но наши действия все чаще становятся проактивными. Бывает, к примеру, что подрядчики незаконно завышают цены при строительстве и юристы компании могут инициировать судебные разбирательства для возвращения средств или изменения условий договора. Здесь мы вышли на новую категорию юридических проектов, которые называем для себя «комплексные судебные». Положительный эффект достигается за счет совместных усилий нескольких служб компании, которые сначала проводят комплексную проверку, а после этого юристы вырабатывают судебную стратегию и обращаются за защитой интересов компании. Основное отличие от регулярной судебной деятельности в том, что в комплексных проектах нарушение прав не очевидно и надо приложить значительные усилия по поиску нарушения и последующему его устранению, а не просто дождаться просрочки исполнения обязательства и подать в суд. Есть неоднозначные моменты и в налоговом законодательстве, оспаривая которые, можно принести компании немалые деньги, и многое другое (прекрасный пример — иски против участников картелей). Вообще западный опыт показывает, что юридическая служба должна эволюционировать от чистого сost-центра.

— С желанием стать таким подразделением связаны последние структурные изменения в дирекции?

— В последний раз дирекция по правовым вопросам (ДПВ) менялась в 2009-м. За три года бизнес «Газпром нефти» заметно вырос, появились новые блоки и подразделения, зачастую — целые новые направления деятельности, инвестпрограмма в компании существенно увеличилась, возросло количество проектов неорганического роста, партнеров по совместным предприятиям (СП), соответственно, увеличились и правовые риски. Изменилась и внешняя среда, в том числе правовая. Все это — новые вызовы, которые требуют перемен и от нас.

Приведу пример: сегодня «Газпром нефть» инвестирует миллиарды в реконструкцию нефтеперерабатывающих заводов. В ходе подобных работ с подрядчиками обычно заключаются так называемые EPCконтракты в соответствии с английским правом, сопровождение которых требует от юристов новых навыков. Сейчас мы формируем для этого специальное подразделение, действуя на опережение. Профилактика дешевле хирургии.

Еще один пример — сделки в сфере слияний и поглощений. Если раньше у нас в компании это была разовая деятельность, то сейчас мы наблюдаем взрывной рост количества таких сделок. За 2011 год активность в сегменте M&A выросла на 78% по сравнению с предыдущим годом, а в 2011-м по сравнению с 2010-м — на 69%. Отдельного внимания требует и налоговое законодательство: здесь в последнее время появились совершенно новые институты либо существующие изменились кардинальным образом, как, например, правила трансфертного ценообразования. Юристы принимают самое непосредственное участие в адаптации к новым правилам.

— То есть преобразования в ДПВ стали ответом на запросы бизнеса?

— Безусловно. И они коснулись всех аспектов нашей работы. Саму дирекцию мы разделили на два департамента: сопровождение текущей и проектной деятельности. Вопросы налогового и антимонопольного права остались в прямом подчинении руководителя дирекции. Долгосрочная задача департамента текущей деятельности — обеспечить внедрение единого стандарта правового обслуживания и управления правовыми рисками в группе «Газпром нефть».

Дочерние общества — это серьезно. Мало того что это 65 юридических служб с 362 сотрудниками. Уровень правовых рисков в «дочках» зачастую даже выше, чем в Корпоративном центре (КЦ), так как именно там реализуется большинство проектов группы. Если же судебная практика и законодательство и дальше будут развиваться в сторону piercing the corporate veil**, то риски дочерних обществ станут и рисками КЦ.

Не многим известно о таких достижениях юристов, как победа в судебном процессе «Жилищный кооператив „Рафинерия“ против NIS» на феерическую сумму более 700 млн евро, точка в котором была поставлена только в прошлом году. Или, например, о достижении компании «Газпромнефть — смазочные материалы», которой в досудебном порядке удалось отбить 900 млн рублей в споре с налоговыми органами. В прошлом году на пятой ежегодной юридической конференции группы мы впервые вручили коллегам, показавшим наилучшие результаты, наш собственный правовой «Оскар».

Более того, внутри нашего холдинга появляются субхолдинги, такие как NIS, «Газпромнефть-Аэро », которые осуществляют практически полный спектр деятельности, включая даже М&А. Конечно, такие тектонические изменения не могли остаться без внимания юристов КЦ — нужны четкие, зафиксированные на бумаге правила игры: кто за что отвечает среди юристов группы. Вообще стандартизация и типизация работы правовых служб в дочерних обществах — это наша серьезная задача на перспективу, которую невозможно реализовать без формирования единого информационного пространства, чем мы сейчас заняты.

Проектный департамент создан для выстраивания мостика между сопровождением долгоиграющих проектов, таких как сделки M&A, последующей интеграцией новых активов и их развитием до «зрелого возраста».

Новый принцип формирования правовой функции в «Газпром нефти» — создание центров компетенций — направлен на максимальное усиление компании высококлассными специалистами, что, в частности, позволит оптимизировать привлечение внешних консультантов.

— Как будут работать эти центры?

— Это самое простое на бумаге и самое кропотливое на практике, так как это работа с людьми. В центры компетенций логично выводить самые дорогие юридические практики. Зачем приглашать в дочернее предприятие специалиста по налоговым спорам, если такая проблема там может возникнуть раз в год? Гораздо эффективнее создать специальное подразделение, сотрудники которого будут в случае необходимости выезжать на места. То же самое касается антимонопольных и экологических споров, крупных строительных проектов, интеграции новых активов, сопровождения участия в СП, М&А и прочего. В случае с зарубежными проектами также нужны специалисты, которые смогут их запустить и выстроить с нуля работу юридической службы. Все эти направления и будут закрывать центры компетенций.

— Как стратегия развития ДПВ соотносится с долгосрочной стратегией развития компании?

— Конечно же, думая о будущем, мы в первую очередь ориентируемся на «Стратегию-2020». Например, планы компании по увеличению объемов добычи и переработки, в том числе за рубежом, предполагают рост количества сделок M&A и совместных предприятий. Поэтому уже сейчас мы ищем и обучаем специалистов, способных сопровождать подобные проекты.

Нельзя не думать и о возрастающих рисках. Здесь есть сразу несколько направлений, где могут возникнуть проблемы. Во-первых, усиливающаяся активность госорганов — антимонопольной службы, экологов, налоговых органов. Во-вторых, риски, связанные с изменением законодательства. Например, в ближайшие годы правительство собирается расширить практику предъявления коллективных (массовых) исков, в частности, по антимонопольным нарушениям. В США таким образом была разорена не одна компания — это прекрасно описал Гришэм, по книгам которого сняты блокбастеры «Фирма», «Присяжная», «Дело о пеликанах». Существует прослойка адвокатов, которая бомбит компании с помощью массовых исков. А в 2014 году планируется принять закон о кратном возмещении убытков — это будет еще один повод подавать в суд на компанию для тех, кто хочет заработать. Посмотрите хотя бы на то, сколько заплатила ВР в результате аварии в Мексиканском заливе — это многие миллиарды долларов, — и процесс еще не завершен.

Если наша правовая система совершит дрейф в сторону системы общего права, то можно начинать готовиться к таким прелестям юридического рынка, как, например, судебные ПИФы, инвестирующие в выигрышные дела. Доходность в них зачастую превышает доходность на рынке ценных бумаг.

В-третьих, компания будет участвовать во все большем количестве СП, что означает меньший уровень контроля и больший риск возникновения споров. Для своевременного управления рисками мы хотим создать подразделение, которое будет заниматься исключительно гражданскими и налоговыми спорами. В разработке находится система судебного планирования по группе, базирующаяся на интерактивном и постоянно актуализируемом ITрешении, что является новым шагом на пути к современному управлению правовыми рисками.

— Вы много говорите о сопровождении сделок на рынке слияний и поглощений. Это направление особенно актуально для департамента?

— Я бы сказал — для компании в целом: количество M&Aсделок постоянно растет. Этому способствуют и концепция создания региональных кластеров, подразумевающая поглощение небольших активов вокруг крупных месторождений, и стратегия компании, направленная на увеличение объемов переработки и добычи за рубежом. Все это заставляет нас поставить работу в этом направлении на поток, перестать относиться к ней как к творчеству, создать, образно говоря, конвейер.

На данный момент корпоративными финансами и сопровождением сделок по приобретению активов у нас занимается команда из 10 человек. Причем объем выполняемой этой командой работы гораздо больше, чем можно судить по информации о состоявшихся приобретениях или продаже активов. За прошлый год немногим более 10% проектов, которые дошли до нашей дирекции, то есть те, что не отсеялись уже на стадии оценки, завершились заключением сделки. И это — высокий процент успеха, этот показатель в среднем составляет 5%.

— Второй, а может, и первый с точки зрения общественного резонанса пул процессов, в которых самое непосредственное участие принимают корпоративные юристы, связан с взаимоотношениями с госорганами. Здесь работу на поток не поставишь?

— Здесь на поток работу, похоже, ставит государство: в последнее время рост активности и качества работы госорганов — заметная тенденция. С одной стороны, это правильно: они отстаивают общественные интересы. Но с другой — меняются правила игры для бизнеса, а значит, растут риски. Наша задача в этих условиях — выработать единые правила взаимодействия с государством, предусмотреть все возможные варианты последствий внеплановых проверок или чрезвычайных происшествий на предприятиях компании. Причем основные события таких споров происходят в досудебной стадии, следовательно, ответственность юриста растет. Кстати, в налоговой сфере юристы приносят реальные деньги: в прошлом году мы вернули группе более 1,2 млрд рублей.

Для компании в последнее время характерен переход к проактивному подходу к формированию регуляторной среды: мы активно занимаемся юридическим лоббированием и реализацией законотворческих инициатив. Юридический лоббизм — совершенно приличный термин и магистральное направление нашего развития. Под ним подразумевается формирование судебной практики таким образом, чтобы она отвечала интересам компании. Несмотря на то что правовая система нашей страны основана на законе, существенную роль в ее формировании все же играет прецедент. Судейское сообщество даже выдвинуло идею придания постановлениям высших судов статуса источника права. Тем самым мы непосредственно своей деятельностью формируем ту самую судебную практику, которая затем мультиплицируется и применяется ко всем схожим случаям.

— Насколько мне известно, прибыльными в прошлом году стали и энергетические дела. И это направление также выделяется в центр компетенций?

— С большим удовольствием говорю об этой группе дел, так как это самый яркий пример комплексного судебного проекта. Вместе с коллегами из департамента энергетики мы выяснили, что энергия на Омский НПЗ, на ЯНОС поставлялась по завышенным тарифам. В Омске нам уже удалось отсудить более 500 млн переплаченных рублей. По переплатам ярославского завода ведем судебные тяжбы с энергоснабжающими организациями.

Мы собираемся проводить подобную работу и в добывающих компаниях, для которых характерна проблема «последней мили». Речь идет о ситуации, когда местные поставщики энергии, арендующие мощности у федеральных игроков, незаконно в разы завышают тарифы на передачу электроэнергии для конечных потребителей. Металлургам, например, уже удалось сформировать в этой сфере успешную судебную практику. Был даже установлен своеобразный рекорд — взыскание 5 млрд рублей в пользу Новолипецекого металлургического комбината.

— Обозначьте основные направления развития дирекции по правовым вопросам «Газпром нефти».

— Грядут глобальные изменения Гражданского кодекса, которые, по сути, могут лишить английское право монополии на рынке М&А, меняется налоговая система, растет компания, усиливается конкуренция на рынке. Все эти факторы подвигают нас не только к более эффективному решению задач внутри компании, но и к активному лоббированию интересов вовне. Наша задача — не только меняться самим, но и влиять на юридическое сообщество, в которое, в том числе, входят и судьи, и законодатели. Нам совершенно неожиданно повезло — в ближайшее время Санкт-Петербург станет юридической столицей России, сюда переедут все высшие суды. Соответственно, наши возможности по формированию судебной практики и работе с юридическим сообществом повышаются многократно.

* Суть важнее формы.
** «Срыв корпоративных покровов» — концепция, позволяющая возлагать в определенных случаях ответственность не на юридическое лицо, но на его акционеров.

Даниил Смирнягин
начальник управления
правового сопровождения
корпоративных и международных
проектов
Начиная с 2011 года сделки в сфере слияний и поглощений в «Газпром нефти» приобрели массовый характер. Сейчас нам необходимо стандартизировать процессы, чтобы правильно использовать кадровый ресурс и обеспечить выполнение сроков по параллельно идущим приоритетным проектам. Однако стандартизация не означает, что вся работа станет шаблонной. Каждая сделка по-своему уникальна. И здесь не может быть деления на мелкие простые сделки и сложные крупные. Например, цена наиболее сложноструктурированной сделки, документы по которой были подписаны в 2012 году, составила всего $4,5 млн, что по меркам нефтяного рынка совсем немного. Тем не менее при использовании стандартных инструментов и шаблонов можно легче и быстрее найти правильное решение нетривиальной проблемы.
Дмитрий Извольский
начальник управления
правового сопровождения
бизнес-подразделений

Результаты реформы энергетики в России достаточно противоречивы, один из итогов — существенный рост цен на электроэнергию и уменьшение прозрачности ценообразования для потребителей. До сих пор есть масса способов для искусственного и незаконного завышения тарифов со стороны энергетиков. А ведь значительная доля затрат при производстве нефтепродуктов — это как раз затраты на энергоносители. Поэтому реформа породила юридические баталии между промышленниками и энергетиками. В 2012 году департаментом энергетики блока логистики, переработки и сбыта совместно с юристами компании был проведен тщательный аудит отношений трех основных НПЗ компании с организациями, обеспечивающими передачу и поставку электроэнергии. После мониторинга мы перешли к активным действиям по возврату через суд излишне уплаченного. В результате в суде первой инстанции удалось взыскать в пользу ОНПЗ более полумиллиарда рублей исторических переплат в адрес Евразийской энергетической компании. Сейчас мы собираем доказательства и ведем судебную работу по существенным переплатам энергетикам на ЯНОСе.

Споры с энергетиками — дело не простое. Речь идет о десятках миллионов рублей, и цена ошибки очень велика. Поэтому важно знать все особенности и нюансы отраслевого энергетического законодательства, которое, к слову сказать, очень изменчиво. К тому же нужно хорошо понимать правила функционирования рынка электроэнергетики, ориентироваться в многообразии и лабиринтах судебной практики.

Но мы убеждены, что юристы такой крупной корпорации, как «Газпром нефть», должны своей работой создавать добавленную стоимость.

Оксана Ковалева,
начальник управления
налогового и административного
права

В прошлом году мы реализовали проект, которым я как руководитель управления горжусь: здесь мы в полном объеме проявили себя как юристы-судебники, да и потенциальный экономический эффект для группы получится значительным. Это был процесс, в ходе которого мы доказали право начислять амортизацию по объектам основных средств с начала их фактической эксплуатации, а не с момента подачи документов на регистрацию права собственности.

Отсутствие своевременной регистрации объекта недвижимости не должно влиять на право налогоплательщика начать переносить стоимость такого объекта в случае его фактического вовлечения в производство на стоимость продукта, который произведен с его помощью. В этом и есть экономическая суть амортизации, и это нам удалось доказать в суде. Суд первой инстанции занял сторону ответчика, но мы усилили аргументы и выиграли апелляцию и кассацию. Мало того, мы поддержали компанию, которая оспаривала аналогичный случай в Высшем арбитражном суде. Этот процесс также был выигран, и нам удалось создать судебный прецедент. Результаты этих дел, а точнее — сам факт появления таких споров, были учтены Минфином, и в соответствующую норму Налогового кодекса были внесли изменения. Так была исправлена ошибка законодателя, которая препятствовала правильному пониманию закона налоговыми органами.

Подобные случаи показывают, как важно принимать участие в законотворческом процессе, ведь при написании законов нужно учитывать не только специфические отраслевые знания, но и юридические аспекты — например, чтобы новая норма не противоречила уже действующим нормам закона. Только в этом случае наши законы не будут содержать столько двояких для толкования норм, а бизнес сможет яснее представлять себе правовые риски.