«На рынке останутся только наиболее ответственные и прогрессивные»

«На рынке останутся только наиболее ответственные и прогрессивные»

Генеральный директор «Газпромнефть Марин Бункера» Андрей Васильев:

За недолгую историю существования «Газпромнефть Марин Бункер», начав фактически с нуля, вышел в лидеры российского рынка бункеровок. Об основных отраслевых тенденциях и вытекающих из них задачах оператора бункеровочного бизнеса корреспонденту «СН» рассказал генеральный директор компании Андрей Васильев.

— Каковы основные тенденции российского бункеровочного рынка?

— В последние шесть лет российский рынок бункеровки активно развивался, и по отношению к 2008 году он как минимум удвоился. Растет грузооборот российских портов, обновляется флот, и это, конечно, положительная тенденция, так как для нас есть работа. Хорошая тенденция — рост доли специализированных бункерных подразделений ВИНКов на рынке, потому что она несет обновление портовой инфраструктуры. Все это капиталоемкие проекты, реализация которых владельцам небольших компаний, как правило, не по силам. Кроме того, за счет структурирования рынок становится более прозрачным, так как в больших корпорациях информация о продукции, механизмы ценообразования более открыты.

— То есть на рынке в итоге должны остаться только ВИНКи?

— Конечно, нет. Просто останутся наиболее ответственные и прогрессивные. Независимые операторы подтянутся к уровню ВИНКов, и в итоге получится неплохой рыночный гибрид — такой же, как на розничном рынке автомобильного топлива. Ведь на дорогах достаточно много АЗС, принадлежащих независимым операторам, при этом по уровню вполне сопоставимых со станциями крупных нефтяных компаний.

— За счет чего независимые операторы могут конкурировать с ВИНКами? Ведь топливо они покупают у них же?

— Это не совсем так. Мазут производят и крупные, и небольшие заводы. И для малых НПЗ работа с бункеровочными компаниями — это тот канал сбыта, который предоставляет возможность производить небольшие регулярные поставки. А независимые бункеровщики, владеющие инфраструктурой в портах, живут как раз за счет этих источников.

— В настоящее время активно обсуждается проблема развития рынка мирового бункерного топлива в связи с ужесточением экологического законодательства в ближайшей перспективе. Каким вы видите сценарий развития ситуации?

— В бассейнах Балтийского и Северного морей, вокруг Америки — в так называемой зоне ECA (Emission Control Areas — зона контроля за выбросами) — жесткие нормы по содержанию серы в топливе (до 0,1%) вступают в силу уже с 1 января 2015 года. Поэтому судовладельцам придется переходить на низкосернистое топливо, очищать выхлопы с помощью разных технологий скрубберов, а в более отдаленной перспективе переходить на альтернативное топливо — сжиженный природный газ. По прогнозам этот рынок разовьется к 2020–2025 годам. Если с 2016 года в силу вступят ограничения по выбросам окислов азота, это станет еще одним важным фактором развития рынка СПГ как бункеровочного топлива, так как за счет замены мазута дизельным топливом, даже низкосернистым, проблему не решить.

Наши национальные нормативы, технический регламент, определяющий качество топлива, отстают от международных стандартов, однако постепенно разрыв сокращается, и думаю, что к 2025 году тенденции будут теми же.

— В стратегии развития компании это как-то заложено?

— Конечно. В настоящее время компания ведет разработки нового топлива на базе дистиллятов с содержанием серы, позволяющим использовать его в регионе ECA, но более дешевое, чем дизель. Наличие такой альтернативы — вопрос конкурентоспособности. Кроме того, в рамках проекта «Газпром нефти» мы работаем над бункеровкой газом, совместно со специалистами ФГУП «Крыловский государственный научный центр» занимаемся разработкой специализированного судна-бункеровщика СПГ, ведем переговоры с судовладельцами о заключении длительных контрактов. — В последнее время «Газпромнефть Марин Бункер» наиболее активно развивался как раз в черноморском регионе. Чем это обусловлено?

— Мы давно присутствуем в данном регионе, но движение вперед сдерживалось терминальными возможностями. С покупкой берегового комплекса мы сделали резкий рывок, и теперь береговая инфраструктура и наш бункерный флот взаимодополняют друг друга, увеличивая тем самым нашу рыночную долю, тем более что у нас есть заводы, по логистике сравнимые с заводами конкурентов.

— За границей вы начинаете бункеровку после приобретения инфраструктуры — так было в Таллине, так было в Констанце. За рубежом невозможно работать, как в России, — имея только флот или даже арендуя суда?

— Отличительная особенность приобретения бизнеса за рубежом заключается в том, что мы не просто покупаем инфраструктуру, мы покупаем акции компаний — ключевых игроков на локальных рынках. Мы останавливаем свой выбор на сильных игроках с действующей лицензией, береговой инфраструктурой, флотом, клиентурой. Клиентскую базу приобретенной компании мы актуализируем и интегрируем с нашей собственной базой. Так было, например, когда мы приобретали активы в Таллине.

— Расскажите, пожалуйста, об активе в Констанце. Проект оказался успешным?

— Это наш первый опыт за рубежом. Опыт непростой, потому что это действительно дальнее зарубежье в отличие от Прибалтики, куда мы дотягиваемся собственным ресурсом. В процессе реализации данного проекта мы столкнулись с необходимостью организации не только новой инфраструктуры и выстраивания новой логистической системы, но, кроме того, с кросс-культурными особенностями, языковым барьером. Румынский проект привязан к нашему сербскому активу, топливо доставляется из Сербии речными танкерами через территории нескольких стран по реке Дунай. Нам, по сути, пришлось все делать с нуля, выстраивать речную логистику, формировать флот, способный перевозить мазут в режиме подогрева до температуры текучести (45—50°C). Размещать груз в порту Констанца в своем и арендованном терминале. При необходимости доводить до качества судового топлива в соответствии с ISO 8270.

В отличие от прибалтийского проекта, коллектив которого достаточно быстро и успешно интегрировался в общую корпоративную среду компании, в Румынии этот процесс шел сложнее; сказалась разница менталитетов и невысокий уровень владения английским языком у румынских коллег. Пришлось серьезно обновить команду — теперь у нас в Констанце интернациональный коллектив: румыны, прибалты, русские и молдаване. Хотелось также заметить, что, пока проект проходил стадии защиты и одобрения в соответствии с корпоративными процедурами, рынок претерпел существенные изменения и нам пришлось вносить коррективы в планы реализации проекта в жизнь.

Сегодня мы устойчиво вышли на объем бункеровок около 10 тыс. тонн в месяц, что составляет более 50% рынка Констанцы. Это тот объем продаж, который позволяет оптимизировать логистику, выстраивать правильную торговую политику и заключать долгосрочные контракты. Сегодня мы завершили стартаповый этап и входим в рабочий операционный цикл. По-прежнему сохраняется высокая зависимость от поставок топлива из Сербии и ценовая конкуренция с соседними портами.

— Дальнейшее развитие на Балканах предполагается? Да и вообще за рубежом.

— Мы с прицелом на будущее назвали компанию «Газпромнефть Марин Бункер Балканы». Получив практический опыт бункеровки в Румынии, наладив транспортный канал по реке Дунай, мы можем идти вверх по ней — в Болгарию, Хорватию, даже Австрию. Не планируем осуществление бункеровок только в самой Сербии, где компания NIS по решению акционеров будет самостоятельно заниматься бункеровкой. На Балтике мы планируем присутствовать практически во всех портах, от Калининграда до Санкт-Петербурга, включая страны Прибалтики. Более того, один из наших таллинских клиентов попросил рассмотреть возможность организации бункеровки для них в Стокгольме, и сейчас этот вопрос внимательно изучается.

— Как вообще набирается клиентская база в бункеровочном бизнесе, часты ли переходы клиентов от одного поставщика топлива к другому?

— Никто не отменял свободной конкуренции на рынке, есть основные факторы — цена, надежность, качество топлива и сервиса. Некоторые клиенты с нами уже на протяжении пяти лет, есть те, кто пробовал от нас уходить, но возвращался, есть клиенты, которые приходят к нам, не находя удовлетворения у конкурентов. Вообще, разрыв отношений с клиентами за все годы работы у нас случался крайне редко.

— Как планируется развивать флот?

— Сегодня у нас восемь судов в России и три за границей. Это половина флота, заложенного в стратегии. Но по периметру морских портов РФ уже можно говорить о завершении формирования флота. Планируется приобретение еще одного крупнотоннажного судна для Черного моря до конца нынешнего года, возможно, потребуется еще один морской бункеровщик для освоения северных регионов в арктическом исполнении, кроме того, нам предстоит реализовать проект создания газового бункеровщика. Впереди большая работа в сегменте речных бункеровщиков. Сейчас мы работаем над их дизайном, поскольку проект развития речной бункеровки в программе реализации на следующие 3–5 лет.

— Почему отложили реализацию речного проекта?

— Дело в масштабах. Это важный и перспективный рынок, в России уже есть стратегия развития речного флота, утвержденная Минтрансом, есть карта развития речных портов и инфраструктуры, которая позволяет речным судовладельцам планировать наращивание и обновление флота. Сегодня на реке есть инфраструктура, обеспечивающая потребности в бункеровке, и мы сейчас используем наших авторизованных логистических партнеров на реках. Но это все стандартные бункеровщики, традиционные базы, шаблонная подача, которая осталась в наследство от некогда могучего «Волготанкера». Мы же хотим создать новый облик речной бункеровки — ТЗК, которые снабжали бы суда всеми востребованными видами топлива, составляли бы систему непрерывного обеспечения топливом по всему протяжению реки. Сетевой эффект даст нам необходимое конкурентное преимущество для получения доли рынка речных бункеровок не менее 30%. Но это большие инвестиции, а у «Газпром нефти» на ближайшие годы намечена реализация капиталоемких проектов в добыче, переработке, поэтому наша задача — создать за эти три года серьезную программу с достаточной глубиной проработки, найти подрядчиков, найти композиционное, компоновочное, дизайнерское решение, чтобы с появлением собственных средств внедрить данные наработки в максимально короткий срок.

— Насколько компания обеспечена кадрами — и для текущей деятельности, и для реализации перспективных проектов?

— Кадровый вопрос очень серьезен, потому что техника у нас прогрессивная, флот наиболее передовой в России. Поэтому экипажи требуются квалифицированные. Они есть, но хорошие специалисты стремятся попасть на иностранные суда, на международные линии, где существуют серьезные материальные стимулы. Поэтому 200 человек, формирующих экипажи наших судов, искали, отбирали в течение пяти лет. Сейчас развиваем программу внутреннего кадрового резерва: продвигаем штурманов в капитаны, младших механиков в старшие, выращивая комсостав внутри компании. С прошлого года была принята стратегия комплексного подхода — мы готовим кадры, начиная со студенческой скамьи. Мы взяли шефство над классом Академии Макарова, курсанты проходят у нас практику, и после выпуска планируем вести добор на штурманские должности именно оттуда. Более того, мы пошли еще дальше и взяли шефство над центральным яхт-клубом парусной школы, оборудовали учебный класс в школе юных моряков — таким образом мы работаем и на популяризацию профессии. Кроме моряков нам необходим еще и трейдерский состав, не уступающий зарубежному, поэтому в этом году мы открываем внутреннюю школу трейдеров, где специалисты могут осваивать все ступени, поднимаясь по служебной лестнице.

— Как выглядит «Газпромнефть Марин Бункер» в сравнении с лидерами мирового рынка?

— А вы посмотрите на наш сайт и на сайт бункеровочных «дочек» Shell, BP. Мы имеем примерно одинаковый набор услуг и сопоставимые возможности. Может быть, несколько отстаем по уровню автоматизации, но через год-два, когда завершим реализацию основных IT-проектов, думаю, мы смело сможем говорить, что достигли уровня лидеров во всем. А стандарт качества бункеровки «Газпром нефти» ничем не уступает стандартам глобальных холдингов уже сейчас. Наши клиенты-судовладельцы отмечают это. Более того, в декабре 2012 года компания получила сертификат соответствия по стандарту ISO 9001:2008 в области «Реализация нефтепродуктов на бункерном рынке»; в компании внедрена и сертифицирована в соответствии с Международным кодексом управления безопасной эксплуатацией судов (МКУБ) и стандартами ISO 9001:2008, ISO 14001:2004, ОHSAS 18001:2007 система управления в области профессиональной безопасности, охраны труда и экологического менеджмента.