Нефть России: новая жизнь

Нефть России: новая жизнь

Отечественная нефтяная отрасль переживает лучший период после развала СССР

Текст: Евгений Третьяков
Фото: ТАСС, РИА «НОВОСТИ», Роман Хасаев, Алексей Тихонов, Антон Жданов, Юрий Молодковец, Александр Таран
Инфографика: Рамблер Инфографика

Всего за четверть века новейшей истории нефтяная отрасль России пережила все: глубочайшее падение и колоссальный подъем, правовой вакуум и жесткое регулирование, провальную ценовую конъюнктуру и рекордный уровень стоимости нефти. Взгляд назад, на проблемы, которые отечественная нефтянка сумела успешно преодолеть, показывает, что сегодняшняя, также не самая простая внешняя ситуация не должна стать препятствием для дальнейшего развития

Кризис накануне перемен

«Самотлор» в переводе с хантыйского на русский по одной из версий означает «мертвая вода», по другой — «озеро-ловушка». В эту ловушку попала целая страна, причем самая большая в мире. Да и как было не попасть, когда из пробуренных скважин бьют нефтяные фонтаны невиданной силы, а дебит доходит до тысячи тонн в сутки. Все силы Советский Союз бросил в 60—70-х годах прошлого века на освоение западносибирских нефтегазовых месторождений. Сотни тысяч людей практически на одном голом энтузиазме проложили посреди тайги, болот, вечной мерзлоты тысячи километров автомобильных и железных дорог, построили нефтепроводы и заводы, новые города, аэропорты. Итог был впечатляющим — толь- ко одно Самотлорское месторождение в начале 80-х давало более 150 млн тонн нефти в год, а это около четверти всего объема национальной добычи, которая достигла своего пика в 1988 году — 624,3 млн тонн нефти в СССР, из них 568,8 млн тонн — в РСФСР.

Самотлор — символ подхода к развитию отрасли времен позднего Союза, в рамках которого во главу угла ставились план и вал и совершенно не учитывались последствия агрессивной эксплуатации месторождений

Из-за взрывного роста производства нефти промышленность не успевала осваивать новые технологии и ставить на конвейер новые виды оборудования — нехватка восполнялась импортной продукцией

У этого нефтяного бума был один существенный изъян. Развитие было экстенсивным и строилось в основном на освоении все новых и новых месторождений. Во главу угла ставились план и вал. Для нефтяников главным показателем были объемы бурения, за счет которых и наращивали добычу. На том же Самотлоре было пробурено 17 тыс. (!) скважин. Промышленность не успевала осваивать новые технологии и ставить на конвейер новые виды оборудования. Из-за этого приходилось закупать импортную продукцию — от насосов и труб большого диаметра до целых производственных комплексов.

Такой подход во все времена приводил к одному результату — после быстрого роста следовал неизбежный спад, преодолевать который приходилось накачкой средств, ресурсов и невероятными людскими усилиями. Так были преодолены кризисы в добыче конца семидесятых и середины восьмидесятых.

Но в восьмидесятых все оказалось сложнее. Сливки с нефтяных гигантов были сняты, и добыча каждой новой тонны нефти требовала все больших капвложений и массового внедрения технологий повышения нефтеотдачи, а отдача все время падала. Если в 1975 году средний дебит нефтяных скважин составлял 652,2 тонны в месяц, то в 1985-м он упал до 447,8 тонны, а в 1988-м — до 368,4 тонны. Разница в дебите новой скважины середины 70-х и середины 80-х составляла более тысячи тонн*.

Можно только предполагать, чего стоило СССР поставить в 1988 году рекорд по добыче с таким падением дебитов. Затем отрасль просто рухнула, поскольку возможностей на новый нефтяной рывок у Советского Союза уже не было, в том числе из-за падения цен на нефть на мировом рынке. За последнюю советскую пятилетку (1986–1990 годы) рост удельных капитальных затрат на создание новых мощностей по добыче нефти в СССР вырос на 80% по сравнению с предыдущими пятью годами, в то же время реальный прирост вложений в этот период составил лишь 28%.

Темпы падения добычи после рекорда были катастрофическими — за 1989–1991 годы ее объем сократился примерно на 20% как в целом по Союзу, так и в России. Дебит скважин продолжал свободное падение, денег не было уже практически совсем, начали рваться экономические связи, нарастал кризис неплатежей. Заместитель председателя союзного кабмина Лев Рябьев в мае 1991 года писал премьер-министру Валентину Павлову: «За прошедший период текущего года положение дел в нефтяной промышленности ухудшилось. Из-за отставания в развитии машиностроительной базы, нарушения установившихся связей и невыполнения договорных обязательств предприятиями-поставщиками потребности отрасли в основном оборудовании и материалах удовлетворены на 50–60%.

Почти наполовину сокращены поставки оборудования и труб по импорту ввиду нехватки валюты... В настоящее время на нефтепромыслах простаивает 22 тыс. нефтяных скважин... За январьмай текущего года среднесуточная добыча нефти ведется на уровне, обеспечивающем добычу 530 млн тонн в год, поставку ее нефтеперерабатывающим заводам в объеме 452 млн тонн и на экспорт — 61 млн тонн... В последние годы в связи с нарастающим ухудшением горно-геологических условий и истощением запасов наиболее высокопродуктивных месторождений в отрасли ежегодно выбывают мощности по добыче почти 100 млн тонн нефти, резко снижаются экономические показатели работы предприятий. За последние пять лет дебиты скважин снизились более чем в два раза, обводненность продукции возросла до 80%, а удельные затраты на создание новых мощностей по добыче нефти удвоились».

Нефтяная отрасль вошла в штопор. С таким багажом вступила нефтяная промышленность в постсоветскую эпоху.

Концепция реформирования отрасли 1992 года предполагала создание в России полутора десятков вертикально интегрированных компаний

* 1755,8 тонны в месяц в 1975 году, 808,4 тонны в 1985-м и 609,5 тонны в 1988-м — (данные взяты из справочника «Топливно-энергетический комплекс СССР», ВНИИКТЭП

Трудный путь к рынку

В Советском Союзе нефтяная отрасль управлялась профильным министерством, экспортом занималось объединение «Союзнефтеэкспорт», а импортом оборудования — «Машиноимпорт». Добыча и поставки на внутренний рынок велись по плановым заданиям. Эта система начала разрушаться в конце восьмидесятых. Предприятия получили хозяйственную самостоятельность в 1987 году с принятием закона «О государственном предприятии (объединении)». Но переход к рынку получился весьма резким, и, по сути, никто к нему готов не был. Предприятия, не имевшие собственных ресурсов не только для развития, но и для решения текущих производственных задач, выживали как могли.

После распада СССР в России были сформированы Министерство топлива и энергетики и Министерство природных ресурсов. Ключевой закон «О недрах» был принят 21 февраля 1992 года. Он ввел систему лицензирования и принцип «двух ключей», по которому для получения лицензии на недра нужна была виза федерального центра и региона.

В Башкортастане и Татарстане местные власти сразу взяли под свой контроль процесс преобразования государственной собственности. В итоге появилось два объединения — «Башнефть» и «Татнефть»

Чуть ранее, в январе того же года, была обнародована концепция реформирования отрасли, подготовленная с участием западных консультантов. Предполагалось создать полтора десятка вертикально интегрированных компаний (от скважины до бензоколонки). В ноябре 1992 года вышел указ президента России «Об особенностях приватизации и преобразования в акционерные общества государственных предприятий, производственных и научно-производственных объединений нефтяной, нефтеперерабатывающей промышленности и нефтепродуктообеспечения». Уставной капитал создающихся компаний делился на 25% привилегированных (неголосующих) и 75% обыкновенных акций, из которых 51% (38% всего уставного капитала) передавался государству сроком на три года. Остальные распределялись между сотрудниками компании и продавались на чековых аукционах. По такой схеме были созданы ЛУКОЙЛ, ЮКОС, «Сургутнефтегаз», государственное предприятие «Роснефть», которое получило в доверительное управление госпакеты акций 259 предприятий, «Транснефть» и «Транснефтепродукт», которым отдали систему нефтепроводов и продуктопроводов. До 1995 года были также созданы «Славнефть» (половина принадлежала Белоруссии), СИДАНКО, ТНК, «Восточная нефтяная компания», ОНАКО, КомиТЭК. В Татарстане и Башкирии местные власти сразу взяли под свой контроль процесс преобразования государственной собственности. В итоге появилось два объединения — «Татнефть» и «Башнефть».

Созданные компании были холдинговыми структурами, в собственности которых были доли в перерабатывающих и сбытовых структурах. В апреле 1995 года вышел указ президента «О первоочередных мерах по совершенствованию деятельности нефтяных компаний», который разрешал переход на единую акцию. Впрочем, еще лет десять компании делили между собой НПЗ, лицензии, АЗС, нефтебазы.

В 1995-м была создана компания «Сибнефть», которая сразу формировалась как вертикально интегрированная структура на основе «Ноябрьскнефтегаза», Омского НПЗ, разведочного предприятия «Ноябрьскнефтегазгеофизика» и сбытового «Омскнефтепродукта». В сентябре того же года «Роснефть» была преобразована в открытое акционерное общество, полностью принадлежащее государству.

Пожалуй, финальную точку в процессе перехода от государства к рынку поставили залоговые аукционы, в ходе которых правительство получало кредиты от бизнеса под залог пакетов акций компаний. Эти кредиты возвращены не были, и госпакеты ушли финансово-промышленным группам.

Переходный период, наверное, прошел бы более безболезненно, если бы предприятия отрасли имели устойчивый доход. Но оказалось, что у нефтяников денег нет. В мае 1991 года для того, чтобы дать предприятиям хотя бы какие-то финансовые ресурсы, был принят указ президента СССР «О неотложных мерах по обеспечению стабильной работы базовых отраслей народного хозяйства». Он разрешал организация нефтегазовой, химической и металлургической промышленности самостоятельно продавать на внутреннем рынке до 10% продукции по договорным ценам и поставлять еще 10% на экспорт. Впрочем, помогло это слабо. Госрегулирование цен на нефть и нефтепродукты сохранялось, и эти цены не покрывали расходы предприятий. Только в 1992 году прямой контроль над ценообразованием был отменен.

Но в стране бушевала гиперинфляция и кризис неплатежей. Из-за него до добывающих организаций деньги не доходили. В 1993 году даже появился ставший знаменитым лозунг: «Голодный нефтяник — позор для России». Не добавляло финансовой стабильности и отсутствие прозрачного экспортного режима. В начале 90-х право на экспорт принадлежало государству, и оно (в лице сразу трех ведомств — Минтопэнерго, Минэкономики и Министерства внешнеэкономических связей) раздавало разрешения на вывоз определенного объема ресурсов. Их получали не только нефтяники, но и многочисленные трейдеры и совсем далекие от отрасли структуры. Возник институт спецэкспортеров, продававших за рубеж самые разные ресурсы. Например, одним из крупнейших трейдеров была компания «Международное экономическое сотрудничество», созданная в 1990 году колхозом «Путь к коммунизму», сельскохозяйственным кооперативом «Феникс», финансово-хозяйственным управлением Московской патриархии, ГлавУпДК и ассоциацией «Мост».

Только 31 декабря 1994 года было подписано постановление Правительства РФ «О вывозе нефти и нефтепродуктов за пределы таможенной территории Российской Федерации с 1 января 1995 года», согласно которому экспортные квоты и лицензии отменялись, а право экспортировать нефть получали добывающие предприятия пропорционально добыче. Но еще некоторое время правительство выдавало разрешения на экспорт для финансирования каких-либо программ и проектов.

Вся эта неразбериха не позволяла хотя бы частично восстановить поток инвестиций в нефтянку, что привело к сохранению негативных трендов, сформировавшихся в последние годы советской эпохи.

Таким образом, к 1995 году — году образования «Сибнефти» — нефтяной рынок России приобрел совершенно новые черты, но падения это не остановило, и в течение последующих трех лет отрасль достигла дна по всем показателям. Объем добычи упал в 1995 году в два с лишним раза по сравнению с пиком 1988 года — до 307 млн тонн. Дебит скважин опустился ниже 300 тонн в месяц (7,5 тонны в сутки). В 1998 году зафиксированы минимальные объемы эксплуатационного бурения — всего 5 млн м, что в шесть раз меньше, чем в 1990 году. Объем разведочного бурения сократился примерно в пять раз. В том же 1998 году бездействовали свыше 30 тыс. скважин, что превышало 20% от общего скважинного фонда.

Показатели переработки нефти продолжали снижаться вплоть до конца последнего десятилетия прошлого века. В 2000 году на первичную переработку поступило всего 173 млн тонн против 298 млн тонн в 1990-м. Производство всех видов топлива сократилось на 40–50%. Глубина переработки упала с советских 67 до 62%. С переработкой дело обстояло тем более плачевно, что почти все нефтеперерабатывающие заводы, доставшиеся России, были построены в период до начала семидесятых годов прошлого века (исключение — Ачинский НПЗ, пущенный в 1982 году). Новые предприятия остались в бывших советских республиках. Там же осталась часть нефтяных портов и значительная часть танкерного флота.

Добыча и экспорт нефти, включая газовый конденсат 1990-2014 годов, млн т

Отдельные технико-экономические показатели работы организаций по добыче сырой нефти в 1990-2013 годы

Отдельные показатели нефтепереработки в 1990-2014 годы, млн т

Источник: Росстат

Рывок XXI

Новый век принес российским нефтяникам новую жизнь. Словно миллениум стал той чертой, за которой осталось все самое плохое и неприятное. Отрасль стала постепенно оживать. Тому было несколько причин.

Во-первых, закончился период хаоса первых лет рыночных реформ. Во-вторых, частные собственники отстроили управленческие процессы и начали наконец-то инвестировать в разведку, добычу и переработку. В-третьих, в России в девяностые разрешили работать иностранным нефтяным корпорациям и нефтесервисным компаниям, таким как Schlumberger, Halliburton, Baker Hughes, что дало доступ отечественным нефтяникам к современным запад- ным технологиям.

Правда, транснациональные корпорации в силу разных причин не смогли получить существенную долю российской нефтедобычи. На сегодня два наиболее крупных проекта с их участием — это «Сахалин-1» и «Сахалин-2», которые реализуются на основании соглашений о разделе продукции. В первом участвуют американская ExxonMobil (30%, оператор проекта), японская SODECO (30%), индийская ONGC (20%) и «Роснефть» (20%). Акционеры второго — англо-голландский концерн Shell (27,5%), японские Mitsui (12,5%), Mitsubishi (10%) и «Газпром» (50% плюс одна акция, купил контрольный пакет в 2007 году).

Выход на российский рынок крупных западных нефтесервисных компаний предоставил отечественным нефтяникам доступ к современным технологиям, а создание новой транспортной инфраструктуры, в том числе за счет частных инвестиций, расширило экспортные возможности

Своеобразной компенсацией для отрасли за пережитые страдания стал активный рост цен на нефть в первое десятилетие XXI века. Своего пика котировки достигли в середине 2008 года, когда баррель смеси Brent торговался по $147. После кризиса 2008–2009 годов, сопровождавшегося резким падением цены на нефть, котировки снова пошли вверх, и в 2010–2013 годах сред- негодовая цена составляла около $100 за баррель. На этом фоне в отрасли шел процесс консолидации активов. Такие компании, как СИДАНКО, ОНАКО, ВНК и другие были поглощены более мощными группами. В 2003 году была образована ТНК-ВР. Акционеры «Сибнефти» и ЮКОСа в 1997 и 2003 годах дважды пытались создать объединенную компанию, но в итоге в 2005-м «Сибнефть» приобрел «Газпром»: на рынке появился новый игрок — «Газпром нефть». Сам ЮКОС поглотила «Роснефть», после того как собственники компании были в 2003 году обвинены в неуплате налогов и финансовых махинациях. В 2012 году «Роснефть» за рекордные для России $45 млрд купила ТНК-ВР, между российскими и британскими акционерами которой ранее возник корпоративный конфликт. А в «Роснефти» после IPO 2006 года, которое при- несло $10,7 млрд, обменов акций при покупке TНК-ВР, и других, менее глобальных движений акционерного капитала в собственности государства осталось на сегодня 69,5%, 19,75% принадлежит британской ВР, 10,75% находится в свободном обращении. Таким образом, с начала 1990-х до нынешнего времени (и почти с теми же основными акционерами) из нефтяных компаний дошли лишь ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз» и «Татнефть».

Налоговый режим для нефтяной отрасли стабилизировался в начале 2000-х. В его основе сегодня три ключевых элемента (помимо общих для предприятий всех отраслей налогов на добавленную стоимость, на прибыль, на имущество) — экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты, налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и акцизы на нефтепродукты. Правительство, правда, периодически меняет ставки и делает упор то на пошлины, то на НДПИ и поддерживает стабильно высокую фискальную нагрузку на отрасль, которая остается основным донором федерального бюджета: доля нефтегазовых доходов в государственной казне составляет около 45%. Для отдельных категорий месторождений власти предоставляют налоговые льготы, чтобы стимулировать их освоение.

Либерализован экспорт. Основной советский нефтепровод «Дружба» дополнила (а фактически полностью заменила) новая экспортная инфраструктура. «Траснефть» построила две очереди Балтийской трубопроводной системы с нефтепортами Приморск и Усть-Луга, позволившие отказаться от перевалочных услуг прибалтийских республик, две очереди системы Восточная Сибирь — Тихий океан и нефтепорт Козьмино, на рынок Азиатско-Тихоокеанского региона.

Частные компании также поучаствовали в создании новой инфраструктуры. ЛУКОЙЛ, например, построил два терминала — Варандей и Высоцк. «Газпром нефть» также завершила монтаж конструкций арктического терминала в Обской губе, предназначенного для круглогодичной погрузки в танкеры нефти Новопортовского нефтегазоконденсатного месторождения.

То есть безо всяких преувеличений можно говорить, что за последние 15 лет отечественная нефтяная промышленность была даже не возрождена, а во многом создана заново благодаря огромным инвестициям, которые бизнес вкладывает в развитие своих активов. Каждый из лидеров отрасли тратит ежегодно сотни миллиардов рублей. Например, инвестиционная программа «Газпром нефти» на 2015 год составит 379,5 млрд рублей.

За последние 15 лет отечественная нефтяная промышленность была даже не возрождена, а во многом создана заново благодаря огромным инвестициям, которые бизнес вкладывает в развитие своих активов

Компании активно применяют современные технологии добычи и разведки — горизонтальное и наклонно-направленное бурение, гидроразрыв пласта, в том числе многостадийный, сейсморазведку 2D и 3D. В стране появились так называемые умные месторождения, где все операции осуществляются автоматикой и контролируются операторами дистанционно. Благодаря серьезным капвложениям и новым технологиям удается поддерживать на достаточно стабильном уровне добычу на выработанных месторождениях (таких, как тот же Самотлор). А на старых активах «Газпром нефти» в ноябрьском регионе впервые за долгое время зафиксирован даже рост добычи. Активно идет освоение и новых регионов, вовлечение в добычу новых категорий запасов. В XXI веке российские нефтяники приступили к освоению месторождений Восточной Сибири, вышли в Арктику — на север Ямала, на шельф Ледовитого океана и Каспийского моря. На Каспии работает ЛУКОЙЛ, в арктическом регионе ведет разведку «Роснефть», а «Газпром нефть» первой начала промышленную добычу в Печорском море с уникальной ледостойкой платформы «Приразломная», произведенной в России. Началось освоение трудноизвлекаемых запасов, в первую очередь баженовской свиты, сходной по характеристикам со сланцевыми месторождениями, позволившими избавиться от углеводородной импортозависимости США. В результате среднесуточный дебит одной скважины вернулся на уровень, близкий к показателю 1990 года, эксплуатационный фонд скважин по сравнению с тем же годом увеличился, бездействующий фонд сократился в два раза к пиковому значению 1998-го. Современные технологии позволили увеличить среднюю глубину законченных эксплуатационным бурением скважин почти на треть, а проходка на одно долбление выросла более чем в три раза. Все это помогает не просто удерживать добычу на стабильно высоком уровне, но и наращивать ее. В прошлом году Россия произвела 524 млн тонн нефти, что стало рекордным показателем с 1990 года.

Объемы нефтепереработки также восстановились до позднего советского уровня (294 млн тонн в прошлом году). При этом большинство действующих в стране НПЗ с точки зрения технологий очень сильно ушли вперед с советских времен. По экспертным оценкам, в их модернизацию было вложено не менее триллиона рублей. Отрасль производит в достаточном для покрытия потребностей страны количестве высокооктановые бензины (АИ-95 и АИ-98) и качественное дизельное топливо. При этом значительная часть продукции соответствует экологическим стандартам «Евро-4» и «Евро-5». Глубина переработки выросла с 67 до 72%. А лучший показатель в отрасли — у Омского НПЗ «Газпром нефти»: в 2014 году глубина переработки составила 93,02%, что находится фактически на уровне лучших заводов мира.

Впрочем, несмотря на столь успешные полтора десятилетия, вряд ли кто-то может сказать, что сегодня у российской нефтянки нет проблем и отрасль может рассчитывать исключительно на безоблачное будущее. По-прежнему актуальна задача сохранения объемов нефтедобычи, что подразумевает и продолжение работы на старых месторождениях, и выход в новые регионы. Для этого нужны инвестиции, но этому все так же мешает высокая фискальная нагрузка на отрасль. Между тем цены на нефть на мировом рынке за последние полтора года сократились вдвое. Изменение политической ситуации в мире диктует необходимость разрабатывать и внедрять собственные технологии и в самой нефтянке, и в смежных, обеспечивающих отраслях промышленности. Как справится отрасль с этими вызовами, мы скоро узнаем.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ