Бюджетный вариант

Бюджетный вариант

Мировой опыт построения систем налогообложения нефтегазового сектора

Текст: Евгений Третьяков
Иллюстрации: Дмитрий Коротченко
Инфографика: Татьяна Удалова

Во многих странах мира нефтегазовый сектор — основной поставщик денег для государства. При этом в большинстве нефтедобывающих стран фискальная нагрузка на отрасль представляет собой баланс между потребностями госбюджета и интересами нефтяников. В России пока приоритетными остаются интересы бюджета

Сегодня Россия продолжает совершать маневры в налогообложении нефтегазового сектора, начатые в 2014 году. Министр энергетики Александр Новак обещает, что в следующем году пройдет последний раунд изменений.

«Мы войдем в параметры, заложенные в налоговом маневре, потому что в 2016 году ставка пошлины была заморожена. И будет повышен НДПИ в соответствии с утвержденными планами по налоговому маневру. А также будет повышена экспортная пошлина на мазут до 100 %. Все согласны, что нужно завершить налоговый маневр. Поэтому речь о растягивании на пять-шесть лет завершения ранее принятых решений здесь не идет, они будут выполнены. Естественно, окончательное решение за правительством. Это согласованная позиция между ведомствами», — сказал министр.

Одновременно с перераспределением фискальной нагрузки с экспортных пошлин на НДПИ правительство рассматривает возможность увеличения налоговых сборов с нефтегазовых компаний в 2017 году для уменьшения дефицита федерального бюджета. На конец сентября Минфин планировал собрать 232 млрд рублей только с нефтянки. В качестве возможных каналов изъятия средств рассматривались НДПИ и акцизы на моторное топливо. Еще не менее 100 млрд рублей предполагалось взять с газовиков.

Высокая нагрузка

Такой подход к отрасли не вызывает одобрения ни среди участников рынка, ни в экспертной среде. Недавно в Российском государственном университете нефти и газа им. Губкина прошел круглый стол «Реформа налогообложения добычи углеводородов». Участники дискуссии пришли к выводу, что сложившаяся налоговая система в нашей стране нестабильна, а налоговая нагрузка высока, что снижает глобальную конкурентоспособность отечественных нефтяников и газовиков.

Эксперт компании KPMG Алексей Рябов, анализируя международный опыт налогообложения добычи углеводородов, сообщил, что в России самая высокая налоговая нагрузка, и существующая в нашей стране налоговая система не стимулирует развитие компаний. В качестве примера зарубежного опыта эксперт привел Норвегию. «В Норвегии высокий налог на прибыль, но в случае возникновения коммерческих рисков государство возмещает 78 % от убытков, что дает возможность инвестировать в проекты», — отметил Рябов.

Главный экономист VYGON Consulting Сергей Ежов также отмечает, что в России налоговая нагрузка на нефтедобычу очень высока. При этом основные налоги (НДПИ и таможенная пошлина) базируются на валовых показателях, а ставка налогообложения прибыли — одна из самых низких из используемых в мире (20 %). НДПИ и таможенная пошлина в сумме сейчас составляют 60 % от цены нефти, в то время как в зарубежных странах эта величина, как правило, значительно ниже, рассказал он корреспонденту «Сибирской нефти».

В США наиболее распространенные ставки роялти — 12,5 % и 16,7 %, многие страны полностью отказались от платежей на основе валовых показателей (Великобритания и Норвегия). Причем в Норвегии эффективная ставка налогообложения прибыли в 78 % неизменна с 1992 года.

«Если брать развивающиеся страны, то в них валовые налоги по‑прежнему играют значительта) для льготируемой нефти увеличивается на 8 % с $ 42 до $ 45,4 за баррель. «Чтобы снизить зависимость экономики добычи от льгот, необходимо внедрение налоговых механизмов, основанных на налогообложении финансового результата. В этом случае при изменении прибыльности добычи автоматически изменяется величина налогов», — полагает главный экономист VYGON Consulting.

Сопоставимые с условиями для ключевых игроков мирового нефтяного рынка размеры налогообложения в России получаются только на тех месторождениях или в тех регионах, где есть льготы. В России нетбэк* для нефти без льгот в Западной Сибири составляет $ 16,7 за баррель, а при наличии региональных льгот по НДПИ и таможенной пошлине — $ 38,4 за баррель. То есть в результате льгот нетбэк увеличивается на 31 %. Получается, если запасы компании получают льготу, то величина валовых налогов сопоставима с зарубежной, а если нет, то намного выше.

В большинстве нефтедобывающих стран льготы не играют решающего значения для экономики добычи традиционной нефти, отмечает Сергей Ежов. К примеру, в Монтане (США) для низкодебитных скважин предусмотрено снижение ставки роялти с 12,5 % до 5,5 %. Соответственно, при цене $ 50 за баррель нетбэк (цена нефти на скважине за вычетом роялти и транспорта) для льготируемой нефти увеличивается на 8 % с $ 42 до $ 45,4 за баррель.

«Чтобы снизить зависимость экономики добычи от льгот, необходимо внедрение налоговых механизмов, основанных на налогообложении финансового результата. В этом случае при изменении прибыльности добычи автоматически изменяется величина налогов», — полагает главный экономист VYGON Consulting.

Деньги в кубышку

Впрочем, международный опыт в России во внимание тоже принимается. Так, в середине 2000‑х годов правительство приняло решение создать Стабилизационный фонд, в котором бы аккумулировались «лишние» деньги, появившиеся в результате поступления налогов с нефтегазового сектора.

Николай Кащеев, директор по исследованиям и аналитике «Промсвязьбанка» (его мнение приводит сайт Economytimes.ru) отмечает, что создание Российского резервного фонда и Фонда национального благосостояния (ФНБ) в 2008 году на основе Стабилизационного фонда — пример хорошей мировой практики. По его данным, 44 страны имеют подобные фонды, и среди них не только нефтегазовые экспортеры. Крупнейший владелец подобных структур — Китай, имеющий четыре госфонда общим объемом почти $ 1,5 трлн (на середину 2016 года), за ним следуют Объединенные Арабские Эмираты с семью фондами общим объемом $ 1,3 трлн. Затем идет Норвегия с ее единственным Пенсионным фондом ($ 850 млрд), Саудовская Аравия ($ 760 млрд), Кувейт (около $ 600 млрд), Сингапур, Гонконг, Катар, Казахстан (три фонда, $ 164 млрд). Даже в США есть 10 фондов, включая фонды отдельных штатов, общим объемом $ 140 млрд.

«Всего под управлением крупнейших суверенных фондов находится $ 7,2 трлн, из которых $ 4 трлн связаны с доходами от углеводородных энергоносителей», — отмечает Николай Кащеев. Эти фонды занимаются инвестированием денег в самые разнообразные активы — от акций корпораций и гособлигаций до недвижимости. Например, норвежскому фонду принадлежат доли более чем в 9 тысячах компаний. На середину этого года 59,6 % средств было инвестировано в акции, 37,4 % — в активы с фиксированной доходностью, 3,1 % — в недвижимость. Наибольшую долю фонда составляют акции Nestle, Alphabet, Microsoft и Apple и гособлигации США, Германии и Японии.

Российский Стабфонд своего максимального размера достиг 1 сентября 2008 года — $ 142,6 млрд, или 8,5 % ВВП. Эти деньги в акции и недвижимость никогда не вкладывались. Резервы помогли смягчить кризис 2009 года. Сейчас Минфин покрывает дефицит бюджета из средств Резервного фонда, а средства ФНБ инвестируются в крупные инфраструктурные проекты.

Время реформ

Стоит отметить, что почти все страны, получающие значительный доход от экспорта углеводородов, испытывают сложности и вынуждены распечатывать резервы. Впервые за много лет это сделала Норвегия. А Саудовская Аравия вынуждена тратить десятки миллиардов нефтедолларов, чтобы заткнуть дыру в своем бюджете, дефицит которого оценивается примерно в 10 % ВВП.

Пожалуй, наибольшие проблемы испытывает Венесуэла. Бюджет этой страны катастрофически зависим от нефтегазовых доходов, которые упали в два раза за последние два года. Положение отягощается наличием социалистической (в стиле Советского Союза) экономики с регулируемыми ценами и валютным курсом. В результате сегодня в стране нехватка продовольствия и товаров первой необходимости и огромный черный рынок.

В России ситуация не настолько критичная. Спад экономики в прошлом году составил 3,7 %, в этом будет менее 1 %. Дефицит бюджета в текущем году ожидается на уровне 3–3,5 % ВВП.

Повторим, что этот дефицит покрывается за счет средств Резервного фонда. Необходимость увеличения фискальной нагрузки на нефтегазовый сектор объясняется тем, что резервы скоро кончатся (по оценке Минфина, это может произойти в следующем году), а залезать в ФНБ не хочется.

В целом российские власти крайне заинтересованы в том, чтобы зависимость бюджета от нефти и газа кардинально снизилась. Об этом, в частности, говорил президент Владимир Путин на прошедшем в конце сентября совещании по бюджетной политике.

«Что касается государственных финансов, то важнейшей задачей остается обеспечение их устойчивости и сбалансированности. Пока мы вынуждены сохранять дефицит федерального бюджета. Правда, он находится в параметрах, которые являются абсолютно приемлемыми, но нужно исходить из того, что источники его покрытия должны быть надежными. Недопустимы ни чрезмерная трата резервов, ни раскручивание государственного долга. Кроме того, нужно продолжить линию на снижение зависимости федерального бюджета от нефтяных цен, улучшать администрирование и повышать собираемость налогов и других платежей, особенно НДС и таможенных платежей», — сказал глава государства.

Чтобы слезть с нефтяной иглы, всем государствам-экспортерам сырья нужны экономические реформы. Например, саудиты в этом году приняли план снижения зависимости от углеводородов сроком на 15 лет. В рамках этого плана предполагается создать крупнейший в мире суверенный инвестиционный фонд на $ 2 трлн, который будет вкладывать деньги в отрасли, не связанные с углеводородами.

В России о структурных и институциональных реформах говорят много и давно. Сейчас над новым планом реформ работает Центр стратегических разработок под руководством экс-министра финансов Алексея Кудрина. Насколько успешной окажется эта работа, сказать трудно, но все заинтересованы в том, чтобы зависимость бюджета от нефти и газа кардинально снизилась. Причем больше всех это нужно самим нефтяникам. Ведь это даст им свободу действий, развяжет руки в выборе стратегии развития, позволит увеличить объем инвестиций по всей цепочке — от разведки до автозаправки.

Характеристики систем налогообложения добычи нефти

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ