«Рост финансовых результатов — подтверждение правильности инвестиционных решений»

«Рост финансовых результатов — подтверждение правильности инвестиционных решений»

«Газпром нефть» по итогам 2016 года значительно улучшила финансовый результат. Чистая прибыль компании выросла на фантастические 82,5% — даже с учетом серьезного изменения курсов валют и цен на нефть это очень хороший показатель. Заметно увеличилась и операционная прибыль (EBITDA). О том, чем обусловлен такой результат, «СН» рассказал глава дирекции экономики и корпоративного планирования «Газпром нефти» Алексей Урусов

СН

Какие активы компании сделали наибольший вклад в финансовые успехи прошедшего года?

А.У.

Рост финансовых результатов в не самый благоприятный для отрасли период — это, в первую очередь, подтверждение правильности инвестиционных решений, которые принимались в 2010-2011 годах. Я говорю, в частности, о решениях, связанных с реализацией арктической программы. Наибольший вклад в более чем 20%-ное увеличение операционной прибыли (с учетом EBITDA СП), если рассматривать показатели 2015 и 2016 годов в сопоставимых условиях, внесли запуск полномасштабной эксплуатации Новопортовского месторождения и первый полный год добычи на Приразломном. Новый Порт дал 41 млрд из 65 млрд рублей вклада блока разведки и добычи в рост EBITDA, Приразломное — почти 17 млрд.

СН

В то же время это очень сложные активы со всех точек зрения — добычи, транспортировки, строительства инфраструктуры. Откуда такой эффект?

А.У.

Конечно, в первую очередь, за счет того, что Новый Порт — это месторождение с льготируемой нефтью. Там, на текущий момент, низкая ставка НДПИ, нулевая экспортная пошлина. Учитывая, что инвестиции в освоение этого актива распределены на достаточно большой срок, сегодня добывать нефть на Новопортовском гораздо выгоднее, чем на наших традиционных западносибирских активах. Это очень правильный и логичный подход со стороны государства — предоставив налоговые льготы сейчас, нам дали возможность ввести в эксплуатацию месторождение, которое впоследствии будет пополнять бюджет много лет.

СН

Вклад в рост финансовых показателей компании второго материкового заполярного месторождения — Восточно-Мессояхского — не столь велик?

А.У.

Мессояха также дала хороший приток — вклад в рост EBITDA больше 5 млрд рублей. Но этот актив и меньше Новопортовского по масштабу, и условия залегания нефти там гораздо сложнее, и запустили его только осенью, да и делим мы его в равных долях с «Роснефтью». В то же время инфраструктура на Восточно-Мессояхском, например, строилась гораздо эффективнее, чем на Новопортовском, и это позволило нам серьезно улучшить экономику проекта. Проект Бадра в Ираке принес в общую копилку сумму, сопоставимую с Мессояхой, вырос газовый проект «СеверЭнергия». В результате все эти, на первый взгляд не очень большие, плюсики сложились во внушительную цифру.

Рост финансовых результатов в не самый благоприятный для отрасли период — это подтверждение правильности инвестиционных решений, которые принимались в 2010–2011 годах. Наибольший вклад в увеличение операционной прибыли внесли запуск полномасштабной эксплуатации Новопортовского месторождения и первый полный год добычи на Приразломном

СН

Вклад переработки и сбыта в улучшение финансового результата скромнее, чем добычи?

А.У.

22,5 миллиарда рублей роста нельзя рассматривать как плохой результат. Особенно учитывая, что внешние условия на этот сегмент деятельности компании влияют очень серьезно, а условия эти уже второй год подряд далеко не самые благоприятные. Государство последовательно снижает так называемую субсидию нефтепереработки, и в этой ситуации было принято очень правильное решение не загружать производство по максимуму любой ценой, а оптимизировать на приемлемом уровне маржу переработки, пусть даже иногда за счет снижения объемов. То есть это было экономически оправданное решение. Достаточно большую часть прироста денежного потока принесло и отсутствие в прошлом году крупных ремонтов на НПЗ относительно объема ремонтных работ в 2015 году.

СН

Снижение объема переработки не оказало негативного эффекта на рынок нефтепродуктов?

А.У.

То, что в этом году мы отдали приоритет финансовому результату, а не операционному, не говорит о том, что мы возводим значение прибыли в абсолют. Мы прекрасно осознаем социальную роль компании в процессе снабжения рынков России разными видами нефтепродуктов. Но это не отменяет того, что мы должны мыслить коммерчески. Наши убытки не принесут пользы ни бизнесу, ни рынкам. К тому же объем переработки снизился не настолько, чтобы оказать сколь-либо заметное влияние на рынок, тем более вызвать дефицит.

СН

Ситуация на рынке нефтепродуктов по-прежнему остается сложной?

А.У.

В премиальных продажах у нас результат действительно стал немного хуже, чем в 2015-м. Увы, снижение спроса на фоне неблагоприятной конъюнктуры — это объективная реальность. Больше всего от этого страдает рынок судового топлива, который очень чувствителен к цене нефти.

Сократилось на внутреннем рынке и потребление бензина — примерно на 1%. Но при этом сеть АЗС «Газпромнефть» — в плюсе. По авиатопливу рынок также просел, а нашей коммерческой дирекции удалось добиться роста. То есть низкий рынок — это не приговор, если с умом подойти к решению проблемы.

СН

Вы говорите о пресловутых усилиях менедж-мента? Нередко возникает ощущение, что этому фактору очень часто придают преувеличенное значение…?

А.У.

Наоборот — здесь все очень прозрачно, потому что качество менеджмента отражено в финансовом результате, а цифры — вещь упрямая. Заключили своп-контракт с ЛУКОЙЛом — сэкономили на логистике. Вот усилия менеджмента. Не допустили оттока клиентов с АЗС с помощью маркетинговых акций — тоже роль менеджмента очевидна. В нефтепереработке за счет грамотного управления продуктовая корзина была сформирована таким образом, чтобы, с одной стороны, обеспечить потребности рынка, а с другой — соблюсти финансовые интересы компании. Без грамотных и оперативных управленческих решений, скорее всего, и эксплуатация Новопортовского месторождения еще не началась бы, так как технических, организационных проблем при реализации этого проекта было предостаточно. И мы говорили бы сейчас не о росте финансового результата компании, намного превзошедшем ожидания рынка, а об ухудшении. Так что роль менеджмента преувеличить трудно.

СН

Но существуют факторы, действие которых невозможно нивелировать никаким менеджментом. Налоговый маневр, например. Какое влияние он оказал в 2016 году на финансовый результат компании?

А.У.

Ожидаемо негативное. Из-за налогового маневра мы получили снижение прибыли от уровня 2015 года на 31 млрд рублей. Правда, в прошлом году нам немного повезло, и удалось выиграть 15 млрд рублей от эффекта временного сдвига экспортных пошлин при изменении цены на нефть. Но в 2015 году мы на этом же эффекте потеряли 12 миллиардов, так что это своеобразные качели, и говорить об объективно положительном эффекте здесь не приходится. Но еще раз повторю, влияние налогового маневра — это ожидаемые потери, мы о них знали и изначально учитывали в планах.

СН

А сюрпризы, повлиявшие на финансовый результат, в 2016 году были?

А.У.

Нам пришлось учесть в финансовом результате обесценение активов в Ираке. Одновременно на инвестиционном комитете компании было принято решение пересмотреть объем проектов в Курдском регионе Республики Ирак. Тем не менее, мы по-прежнему планируем увеличивать добычу на месторождениях Бадра и Саркала.

СН

А во внешней экономической ситуации неприятных сюрпризов не было?

А.У.

Не очень позитивный фактор — укрепление рубля при повышении цены на нефть. Но на самом деле сюрпризов не было, потому что, планируя свою деятельность, мы никогда не пользуемся одним сценарием — у нас есть целое облако прогнозов, предусматривающих все основные варианты развития событий. При принятии инвестиционных решений мы анализируем чувствительность к разным сценариям.

СН

Говоря о внешних факторах, нельзя не затронуть вопрос санкций. На сферу финансов ограничения повлияли не меньше, чем на производство. Как сейчас решается вопрос с кредитами и какова долговая нагрузка компании?

А.У.

Вы правы, для компании на стадии активного инвестиционного цикла поддержание роста — это поддержание стабильного денежного потока. Запуская крупные месторождения, ты вынужден в них активно вкладывать, чтобы потом заработать, поэтому мы продолжаем активную кредитную экспансию, ограниченную, конечно, из-за санкций внутренним долговым рынком. Но это как раз не основная проблема. Главная роль финансового блока в такой ситуации заключается в том, чтобы с помощью грамотного анализа и планирования, с одной стороны, обеспечить компанию необходимыми финансовыми ресурсами, а с другой — сбалансировать инвестиционные аппетиты, не дав реализоваться финансовым рискам, возникающим вследствие переинвестирования. Результаты 2016 года говорят о том, что мы нашли эту точку равновесия, обеспечив рост доходности и не заморозив реализацию ни одного из ключевых инвестиционных проектов ни в одной из сфер бизнеса.

СН

Чего финансисты «Газпром нефти» ждут от 2017 года?

А.У.

2017-й должен стать годом продолжения роста, но такого гигантского скачка в развитии компании, как в 2016-м, уже не будет. Будет увеличиваться объем добычи на новых месторождениях, и при этом снижаться эксплуатационные расходы активов. Ожидаем, что доходность переработки в центральной части России из минусовой зоны перейдет хотя бы в небольшой плюс за счет адаптации цен. К сожалению, ждем усиления налогового давления на отрасль — НДПИ уже вырос на 306 рублей на тонну. Но при этом ждем и появления хотя бы какой-то ясности по поводу реформы налоговой системы и введения НДД.

А в целом вновь ждем улучшения финансовых результатов. Если, конечно, средняя цена на нефть не упадет ниже среднего уровня 2016 года в $42 за баррель. Но прогнозировать изменения цен на нефть — то же самое, что предсказывать питерскую погоду. Пока никаких предпосылок для очередного ухудшения конъюнктуры нет, так что ожидаем улучшения.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ