Конвейер инноваций

Интервью начальника департамента стратегического планирования «Газпром нефти» Сергея Вакуленко   
 Журнал «Газпром» ссылка откроется в новом окне

 Конвейер инноваций 

— Сергей Владимирович, недавно в «Газпром нефти» была утверждена программа инновационного развития до 2020 года. Как создавался этот документ?

 

—Документ является в каком-то смысле «наследником» глав об инновациях в нефтяном бизнесе, которые входят в программу инновационного развития «Газпрома». Технологиям в «Газпром нефти» традиционно уделяется большое внимание, и соответствующая программа у компании была всегда, хотя до определенного момента не была оформлена в стратегию. К примеру, одним из приоритетных направлений инновационного развития компании в сегменте разведки и добычи является эффективная разработка трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ). Это широко обсуждаемая в отрасли тема, но чтобы сейчас стало возможно рассказывать о каких то результатах, мы начали работать над решением этих задач два-три года назад. Аналогичная ситуация складывается и в блоке переработки нефти.

 

— Какие мероприятия по модернизации заводов предусмотрены программой?

 

— Если говорить об НПЗ, то вся программа модернизации включает в себя две крупные волны реконструкции. Первая — это реализация программы качества, в рамках которой были построены установки облагораживания топлива. Это позволяет нам к середине текущего года перевести все заводы на выпуск топлива класса 5. Второй этап модернизации, который как раз и нашел отражение в стратегии инновационного развития — повышение глубины переработки нефти. До 2020 года пройдет реконструкция установки глубокой переработки нефти в Омске и установки каталитического крекинга в Москве. Кроме этого, на обоих заводах будут построены установки коксования, а также гидрокрекинга на Омском, Московском и Ярославском НПЗ. В итоге проектная глубина переработки на наших заводах превысит 94%, а выход светлых — 77%.

 

— Программа предусматривает использование российских технологий?

 

—Да, они разрабатываются совместно с Институтом нефтехимического синтеза РАН (ИНХС) и Институтом проблем переработки углеводородов РАН. Совместно с ИНХС создана технология экологически безопасного получения высокооктанового компонента автобензинов, которая позволяет нам работать в непосредственной близости от города, что особенно важно для Московского завода. Вместе с этим же институтом мы разрабатываем уникальные технологии переработки тяжелых нефтяных остатков, гидроконверсии гудрона. Хотя окончательная оценка целесообразности их промышленного внедрения запланирована на 2016 год, у нас уже достаточно уверенности в успехе этой технологии. Кроме этого, в Омске работает единственное в России производство по выпуску катализаторов, и одно из направлений нашей деятельности — развитие выпуска российских катализаторов со свойствами, превосходящими иностранные аналоги. Для этого мы сотрудничаем с Институтом катализа и Институтом проблем переработки углеводородов Сибирского отделения РАН. Разделение труда и кооперация состоят в том, что научные учреждения прекрасно разрабатывают принципы новых технологий и процессов, а мы — доводим их до промышленного применения, масштабируя от пробирки до заводской установки.

 

Эффект мыла

 

— А как обстоят дела в сегменте добычи?

 

— Важные направления — повышение нефтеотдачи и работа с трудноизвлекаемыми запасами. Для выполнения этих задач компания активно применяет бурение горизонтальных скважин и множественные гидроразрывы пласта (ГРП). Причем технологию многостадийного ГРП, эффективную для работы с ТРИЗ, мы впервые начали использовать только в конце 2011 года, а уже в 2013 году планируем провести более 120 подобных ГРП. Этот пример хорошо показывает динамику внедрения компанией эффективных технологий. Пока, изучая представленные на рынке технологии, нам в значительной мере приходится взаимодействовать с глобальными подрядчиками; впрочем, в России под их флагом работают российские специалисты. В то же время нами используется технология «Электронное месторождение», разработанная совместно с Уфимским научно-техническим центром.

 

— Это именно российская разработка или адаптация западного программного продукта?

 

— Некоторая адаптация присутствует, но это не только программный продукт. Здесь дело в подходах, точном понимании того, что происходит на месторождении, способности оперативно контролировать темпы закачки, включать скважины в режиме нестационарного заводнения. Для этого используются алгоритмы, которые разработаны в том числе и российскими ИТ подрядчиками — Уфимским НТЦ и ИТСК. Сейчас в мире существует изрядный задел технологий. И есть такое понятие — «проклятие первопроходца». Первопроходец, наступая на все возможные грабли, тратит на создание и коммерциализацию технологий много ресурсов. Идущие следом за ним способны повторить его успех за более короткое время и с меньшими усилиями и затратами. Перед нами сейчас немало технологий, которые уже коммерциализированы, и нам не надо тратить время, деньги, набивать шишки, занимаясь их внедрением. Нужно просто эффективно выбрать и адаптировать необходимое. Так что наша основная задача на данный момент — сохранять и развивать способность быстро оценивать, что происходит на рынке, и внедрять лучшее из предложенного в свое производство.

 

— Какие работы предусмотрены по повышению нефтеотдачи?

 

— Примером использования технологии для повышения нефтеотдачи можно назвать метод полимер-щелочного заводнения, который нам предлагает использовать Shell. Технология уже активно применяется в Канаде, Китае, опытные работы проходят в Омане. Если объяснять на пальцах, низкий коэффициент извлечения нефти (КИН) связан в том числе с тем, что нефть прилипает к породе и остается в пласте. Основная идея новой технологии— закачивать в скважину не воду, а определенный коктейль из химических составов для повышения КИН. Входящая в состав коктейля щелочь подготавливает породу и, взаимодействуя с нефтью, усиливает эффект дополнительно закачиваемого поверхностно-активного вещества, которое отдирает нефть.

 

— То есть получается эффект мыла?

 

—Да, совершенно верно. Сначала сода, потом мыло — образуется эмульсия, взвесь капелек нефти в воде, как масло на сковороде при добавлении моющего средства. Если после этого вытеснять эмульсию просто водой, то она будет обтекать образовавшиеся капельки нефти, а если добавить некий загущающий компонент, то он будет выталкивать капли, как поршень. Затем нагнетается обычная вода, которая толкает образовавшийся «тромб». Это называется химическим заводнением.

 

— А какие химикаты используются?

 

—Довольно простые. В общем-то все необходимое можно найти даже на кухне ресторана: сода, моющее средство и гуаровая камедь, хотя на производстве используются не совсем эти же вещества.

 

— Наверняка возникнут вопросы — не вредно ли это для грунтовых вод.

 

— На качество грунтовых вод это никак не повлияет. Составы закачиваются ровно в тот пласт, в котором уже есть нефть. А он по определению изолирован, ведь иначе нефть тоже попадала бы в грунтовые воды, а она — куда более опасный загрязнитель. К тому же заводнение происходит на глубинах 2–3 км.

 

— В каких регионах планируется применять эту технологию?

 

— Сейчас мы рассматриваем потенциал ее применения в ХМАО и ЯНАО. Так как ее предлагает Shell, пилотным будет проект на Салымском месторождении, которое разрабатывает СП Shell и «Газпром нефти» — Salym Petroleum Development. Дополнительные объемы нефти, которые мы получим за счет использования этой технологии, смогут значительно — на 10–15 лет — увеличить срок эффективной разработки Салымских месторождений. Мы договорились, что наши специалисты будут принимать непосредственное участие на всех этапах работы, чтобы понимать, как подбираются смеси, компоненты, растворы и так далее. В случае успешного применения технологии мы рассчитываем начать ее использование и на собственных месторождениях.

 

— Придется ли модернизировать добычные мощности для применения новой технологии?

 

— Не исключено, что будет принято решение пробурить несколько дополнительных скважин, чтобы эффективнее закачивать «коктейль» в пласт. Также придется размещать на месторождении блоки для смешения и закачки смеси. Но какой-то специальной большой подготовки не потребуется.

 

— Каков целевой показатель роста КИН?

 

— 10–15%. При меньшем показателе применение новой технологии может не окупиться.

 

— Вы реализуете с Shell еще один проект на Салыме — по разработке запасов сланцевой нефти.

 

—Да. Кроме этого, мы в апреле заключили с ними соглашение о развитии новых проектов в этой области. Участков, где есть перспективы разработки запасов легкой нефти низкопроницаемых пластов, которую часто называют сланцевой, довольно много, а привлечение надежного партнера позволит нам вдвое расширить программу работы. Всем понятно, что чем большая площадь будет охвачена исследованиями, тем выше вероятность сформировать портфель эффективно работающих активов. Давно известно, что в российских недрах залегает огромная бажено-абалаковская свита, запасы углеводородов которой составляют миллиарды тонн. Но пока не до конца ясно, сколько этой нефти можно извлечь. Это еще предстоит понять, и технологии будут играть в этом вопросе решающую роль. К примеру, используя скважины с разной архитектурой управляемого гидроразрыва, мы начинаем добираться до тех запасов, которые раньше считались вообще невовлекаемыми в разработку. Конструкция гидроразрывов в отложениях баженовской свиты и на ТРИЗ в традиционных пластах разная, но эти две смежные технологии действительно сильно увеличивают российскую производственную базу. Не возьмусь считать по всей стране, но для себя мы оцениваем их возможный вклад примерно в 10–15% нашей добычи на горизонте 2020 года, а это 10–15 млн т. Причем, это еще довольно консервативный сценарий.

 

Попутный

 

— Отражена ли в программе тема утилизации попутного нефтяного газа (ПНГ)?

 

— Конечно. Мы работаем в двух направлениях. Первое — это утилизация ПНГ для энергообеспечения наших промыслов. Газ позволит заместить дизтопливо и мазут, используемые сейчас в генерации для собственных нужд. Второе — разработка технологии GTL, то есть конверсии газа в жидкость. В принципе технология GTL используется уже 85 лет, но проблема в том, что попутный газ нестабилен по составу, к тому же традиционная установка GTL выпускает достаточно высокомолекулярные соединения, которые для превращения в товарные продукты необходимо подвергать крекингу. К сожалению, эффективное применение установок крекинга возможно только при использовании гораздо больших объемов сырья, чем мы имеем на промысле. Решением проблемы было бы создание технологической цепочки, которая позволяла бы получать в результате применения технологии GTL продукт, подходящий для смешения с нефтью в трубопроводе. Это большая задача для катализаторной химии, и мы обсуждаем возможность заняться этой проблемой на площадке Омского НПЗ, чтобы разработать процессы и установки, пригодные к размещению на удаленных промыслах. Кроме того, нами рассматривается возможность строительства в Омске нефтехимических производств, сырьем для которых, видимо, будут широкие фракции легких углеводородов, получаемых из ПНГ и конденсата. Но это уже стратегия развития нефтехимического направления нашего бизнеса, которая пока находится в разработке.

 

— По внедрению альтернативных моторных топлив какие-то работы предусмотрены?

 

— Тему газомоторного топлива мы прорабатываем совместно с «Газпромом». Сейчас обсуждается возможность организации на некоторых наших АЗС заправки компримированным газом. Также исследуем тему бункеровки судов сжиженным природным газом (СПГ). Мы понимаем, что после 2020 года СПГ будет занимать значительную долю на топливном рынке морских перевозок. И стремимся к тому, чтобы наша специализированная дочка — «Газпромнефть Марин Бункер» — получила достойное место в этом сегменте. Мы уверены, что накопленный нами опыт работы в бункеровке в разных странах и опыт нашей материнской компании на рынке СПГ позволят получить хороший синергетический эффект для развития этого направления бизнеса.

 

— Наверняка программа инновационного развития предполагает сотрудничество с вузами.

 

— Мы активно работаем с вузами и стараемся создать в Санкт Петербурге своего рода технологический кластер. Проводим в городе конференции как по технологиям производства и применения горюче-смазочных материалов, так и по разным аспектам повышения КИН, разработке трудноизвлекаемых запасов. В Петербурге в прошлом году при участии «Газпром нефти» было основано Северо-Западное отделение Общества инженеров нефтяников, вовлекаем в наши проекты Горный институт. Продолжаем работу и с другими базовыми вузами, в частности, с Губкинским университетом. Мы понимаем: чтобы обеспечить нашим проектам в будущем качественное научное сопровождение, готовить «конвейер» специалистов надо уже сегодня.

 

Беседу вел Александр Фролов