Олег Николаенко: Каждый сам для себя должен стать менеджером по безопасности — Интервью

Программа «Газпром нефти» против COVID-19

Подробнее

Каждый сам для себя должен стать менеджером по безопасности

Каждый сам для себя должен стать менеджером по безопасности

Интервью начальника департамента производственной безопасности «Газпром нефти» Олега Николаенко

Журнал «Сибирская нефть»Олег Николаенко


Понятие «производственная безопасность» многогранно, в его периметре множество сфер и направлений деятельности: выявление, оценка и нейтрализация разноплановых рисков, жизнь и здоровье каждого работающего человека, безопасность оборудования и окружающей среды. О том, что входит в периметр деятельности департамента промбезопасности, «Газпром нефти» рассказал руководитель подразделения Олег Николаенко

— В прошлом году «Газпром нефть» совершила настоящий прорыв, внедрив в законодательство по промбезопасности понятие риск-ориентированного подхода*. Результаты уже заметны?

— Наверное, пока говорить о каких-то цифрах рано. Финансовые результаты будут наиболее заметны в сфере капитального строительства: по оценке экспертов, проекты, реализуемые в рамках обновленного законодательства, могут дать в целом по России экономию примерно в триллион рублей. Но изменение законодательства дало комплексный эффект — не только экономический. Работая по устаревшим правилам, люди начинали думать, как их обойти, — разрабатывали спецтехусловия, договаривались с чиновниками. Насколько такие решения были обоснованными именно с точки зрения безопасности, сказать не мог никто. Теперь появилась возможность или работать в рамках существующих стандартов, или применять прогрессивные технологии, воспользовавшись механизмом, который позволяет создать безопасную модель на основе четких математических расчетов.

— К хаосу это не приводит?

— Хаос был раньше, когда использовались обходные схемы и решения принимались на основе субъективного мнения чиновника. А математика — это, как известно, точная наука. Зная зону возможного поражения при чрезвычайной ситуации и используемые методы защиты, всегда можно разработать реально безопасный проект. Простой пример: в прошлом году столкнулись с новыми правилами безопасности при добыче нефти, согласно которым жилой городок должен располагаться не ближе чем в полукилометре от скважины, хотя раньше нормативное расстояние было в два раза меньше. Такое изменение выливается в дополнительные 50 миллионов рублей затрат на каждый куст (дороги, ЛЭП, другая инфраструктура). Стали выяснять, в связи с чем появились новые нормативы, никто не смог дать внятного объяснения, никаких проблем с прежним расположением не было. Но закон уже принят, и, пока ошибку будут исправлять, бизнес понесет колоссальные затраты — бурить-то надо. В рамках риск-ориентированного подхода провели расчеты, построили модели, доказали, что зона поражения при худшем развитии ситуации не превысит 250 м, это подтвердила независимая экспертиза — вот готовая экономия. Более того, теперь Ростехнадзор на основании наших расчетов меняет правила.

— Пресловутый человеческий фактор, русский менталитет учтены в новом подходе?

— Мы стараемся максимально автоматизировать процессы, задействовать компьютерные системы управления и защиты. Хотя, конечно, полностью нейтрализовать человеческий фактор невозможно — а именно он причина 95% происшествий.

— То есть с этим злом бороться невозможно?

— Конечно возможно. Инструктажи, обучение, регулярные беседы — все это у нас есть, и все это работает. Существует и система контроля, но понятно, что приставить контролера к каждому невозможно. Поэтому мы сейчас работаем над тем, чтобы в развитие культуры безопасности были вовлечены в первую очередь руководители всех уровней. Они каждый день находятся на производственных объектах, и они не должны проходить мимо нарушений.

Вообще, я не верю во все эти разговоры о менталитете. Разве русскому человеку безразлична его жизнь, жизнь его родных? На пенсию по инвалидности в нашей стране содержать семью невозможно. Я считаю, что никакой это не менталитет — это приобретенные навыки. Советский Союз поднял Западную Сибирь практически с нуля — там же нет братских могил. Система промышленной безопасности была выстроена, но все развалилось вместе со страной.

— Кстати, то, что каждая оперативка у гендиректора компании начинается с темы промбезопасности, — это как раз проявление процесса вовлечения руководителей?

— Это хорошая практика всех передовых компаний, компаний международного уровня, которую мы стали удачно применять в «Газпром нефти». Такой подход обозначает важность вопроса и настраивает на правильный лад. Если все выстроено в этой сфере, то соответственно будут строиться и производственные процессы.

— Насколько я знаю, сейчас вы разрабатываете еще одну интересную программу в рамках работы Комитета по промбезопасности РСПП, как раз направленную на оценку ситуации с промбезопасностью в целом по отрасли, сравнение с лучшими образцами...

— Для того чтобы развивать систему промбезопасности, необходимо понимать, где находишься, а значит, необходимо сравнение с другими компаниями. Конечно, мы ведем свою статистику, но понять, хороша ситуация или плачевна, сложно, если не сравнивать себя с другими. Мы обмениваемся информацией с некоторыми нефтяными компаниями, что-то узнаем из открытых источников, но этого недостаточно. Поэтому представители нефтяных компаний, металлургических холдингов решили сформировать систему сравнения, аналогичную той, которая существует в рамках OGP**. Площадкой для этого стал Комитет по промбезопасности РСПП.

— То есть это инициатива бизнеса, создается негосударственная система?

— При этом участие в ней абсолютно добровольно. Она не будет затрагивать коммерческие интересы компаний, так как для сравнения будут использоваться не натуральные показатели, а удельные — ничего секретного. Государство также хочет запустить подобную систему, но очень долго примеряется, рассчитывает на цикл сбора информации длиной в несколько лет. Ну и далеко не все компании, конечно, готовы честно предоставлять статистику государственным ведомствам, опасаясь, что все может закончиться репрессиями. В любом случае эти две системы никак не будут конкурировать, а будут взаимно и полезно дополнять друг друга.

— То есть за рубежом подобная система работает?

— Даже две: OGP и ее американский аналог. Мы взяли за образец OGP, так как она ближе нам в первую очередь с точки зрения подходов к ведению статистики. Так же как и в международной ассоциации, в будущем мы надеемся наладить обмен и более глубокой аналитической информацией о происшествиях, их типах, видах и причинах, на основании чего можно будет прогнозировать развитие ситуации и готовить какие-то превентивные мероприятия, разрабатывать совместные отраслевые стандарты. Но главное сейчас — это запустить процесс.

— Насколько достаточен комплекс показателей, которые охватывает система?

— По травматизму — более чем. На самом деле, чтобы оценить, насколько безопасно производство компании, в том числе в сравнении с конкурентами, достаточно статистики по случаям с временной потерей трудоспособности и со смертельным исходом. Просто появляется индикатор, который позволяет отследить тенденцию. Если какая-то компания выпадает из тренда, то несложно определить причину: некачественная спецодежда, обувь, условия труда, правила.

— То, что и другие компании присоединились к проекту создания системы, говорит о кардинальной смене философии и отношения бизнеса к проблеме безопасности?

— Без ложной скромности скажу, это в какой-то степени доверие, которое у бизнесменов завоевал Комитет по промбезопасности РСПП. Когда мы внедрили риск-ориентированный подход в 116-ФЗ, люди увидели, что это работает, приносит пользу, оценили нашу активность и в других направлениях, к комитету стали прислушиваться. А члены комитета — это, образно говоря, генераторы 80% бюджета России: нефтяники, газовики, металлурги, шахтеры.

— То есть о безопасности задумывается в первую очередь крупный бизнес?

— Безопасность стоит денег. Мы в год только напрямую тратим на безопасность более 10 миллиардов рублей. Но огромное положительное влияние на ситуацию в этой сфере оказывает любой проект модернизации производства, так как современные технологии, как правило, это безопасные технологии. Маленькие компании зачастую не могут себе позволить таких инвестиций в непроизводственную сферу. Хотя это, конечно, не оправдание, и какие-то элементарные вещи должны делать все.

— Как эти большие вложения окупаются?

— За прошлый год у нас более чем на 20% снизился уровень травматизма. У нас уменьшилось количество смертельных случаев. Посмотрите на сводки — ДТП у нас, конечно, по прежнему случаются, ситуации на дороге бывают разные, — но почти все происшествия обходятся без травм. Потому что мы сумели приучить водителей и пассажиров использовать ремни безопасности (хотя тут еще многое предстоит сделать). Но как оценить в деньгах человеческую жизнь? Какая еще окупаемость нужна?

— Думаю, что и без новой системы сравнительного анализа мы понимаем, на каком уровне с точки зрения безопасности труда находимся, и, соответственно, каковы приоритеты развития этого направления?

— Наша главная задача — изменить восприятие проблемы людьми. В идеале — сделать так, чтобы исчезла необходимость в таких, как я, чтобы каждый стал сам для себя менеджером по безопасности. Чтобы каждый человек на любом уровне, прежде чем что-то сделать, подумал о последствиях. Это, упрощенно говоря, и есть культура безопасности. Но к сожалению, это далекая перспектива. Ближний горизонт этой же работы — продвижение восьми основных правил безопасности, нарушение которых и становится причиной большинства происшествий. За рубежом их еще называют golden rules for safety («золотые правила безопасности»). Это правила, которые понятны всем, такие, например, как «сел в машину — пристегнись», «не кури на производственном объекте», «не употребляй алкоголь на работе», «используй средства индивидуальной защиты на объекте». Конечно, правил намного больше, но мы идем от простого к сложному. Главное, чтобы наши работники помнили, что их ждут дома живыми и здоровыми, и соблюдали правила безопасности — ведь эти правила придуманы не просто так, они спасают жизнь.

* В 2013 году по инициативе нефтяных и металлургических компаний в 116‑ФЗ «О промышленной безопасности...» были внесены поправки, позволяющие использовать риск-ориентированный подход при строительстве промышленных объектов. Изменения предполагают осуществлять проектирование, исходя из объективных требований по безопасности, основанных на конкретных ситуациях и технологиях. До этого процессы строительства опирались на нормативы, не всегда учитывавшие возможность применения современных технологий, что делало строительство более дорогим, а установку менее эффективной. По расчетам разработчиков поправок в 116-ФЗ, сооружение усредненной установки на НПЗ с применением риск-ориентированного подхода может позволить сократить затраты почти на треть

** OGP — International Oil and Gas Producers Association, Международная ассоциация производителей нефти и газа. Глобальный форум, в рамках которого идет обмен передовым опытом в сфере охраны здоровья, окружающей среды, безопасности. В OGP входят более 70 ведущих нефтегазовых компаний, таких как BP, ExxonMobil, Shell, Total