Центр разработок

Журнал «Газпром»

Интервью начальника управления технической политики и инновационной деятельности дирекции нефтепереработки ОАО «Газпром нефть» Андрея Клейменова

Журнал «Газпром» Андрей Клейменов

На вопросы журнала «Газпром» отвечает начальник управления технической политики и инновационной деятельности дирекции нефтепереработки ОАО «Газпром нефть» Андрей Клейменов.

Своя база

— Андрей Владимирович, как компания организовала централизованный подход к научно-исследовательским и опытно-конструкторским разработкам (НИОКР)?

— В 2009 году руководство «Газпром нефти» приняло решение о необходимости ведения системной работы по НИОКР. Была разработана и защищена стратегия инновационной деятельности в сфере нефтепереработки. Основной задачей было определено повышение глубины переработки, качества и экологичности продукции. Нашему управлению поручили администрирование НИОКР. На практике это означает, что мы ищем и ведем перспективные, ценные для компании направления работ.

Я бы выделил несколько стадий развития организации НИОКР внутри компании. Сначала мы только искали имеющиеся решения у научных учреждений. Но сейчас выходим на новый уровень — началось создание базы пилотных установок, на которых можно проводить исследования в условиях, близких к промышленной эксплуатации.

— А как сейчас проводятся исследования?

— Пользуемся лабораторной базой научных учреждений и их микропилотными установками, которые являются обязательным, но не всегда достаточным звеном процесса промышленного внедрения новых технологий.

— Будете создавать некий единый исследовательский центр?

— В стадии рассмотрения — создание территориально распределенной структуры пилотных установок. Частично они будут располагаться на территории НПЗ, частично — у дружественных институтов.

В целом выход на стадию «железа» означает, что в следующем году компания сможет некоторую часть работ выполнять своими силами. Но охватить мы пока собираемся только основные направления. Думаю, что некоторые исследования, требующие дорогостоящего оборудования и специальной квалификации научного персонала, целесообразней выполнять на базе отраслевых институтов и институтов РАН.

— А каковы примерные сроки создания своей базы?

— В 2016 году мы совместно с Институтом нефтехимического синтеза имени А. В. Топчиева РАН запустим в Электрогорске испытательный стенд алкилирования на твердокислотных катализаторах. Рассматриваем возможность создания там же стенда по гидрокрекингу (переработка тяжелых нефтяных остатков). В будущем такая испытательная площадка позволит нам внедрить на наших заводах технологии, которые доведут глубину переработки практически до 100 %. Так, из оставшегося гудрона будет перерабатываться до 97 % светлых нефтепродуктов.

Универсальные решения

— Как строится планирование? Какие задачи являются приоритетными?

— Все решаемые на уровне компании задачи — универсальные, их можно реализовывать на любых заводах. Они нацелены на осуществление глобальной стратегии развития перерабатывающих активов «Газпром нефти». Зачастую возникают предложения по текущим процессам. К примеру, Московский НПЗ не устраивает необходимость раз в 25 дней регенерировать некий катализатор: специалисты предприятия считают, что его применение мешает достижению целевых показателей предприятия к 2020 году и предлагают его улучшить. Под их задачи был разработан новый катализатор, который служит вдвое дольше. Мы оцениваем эффект от его внедрения в 160 млн рублей в год (за счет снижения расходов на операции по регенерации и замене катализатора).

— Кто в вашем случае является инициатором разработок?

— И заводы, и дирекция нефтепереработки «Газпром нефти». Кроме того, мы рассматриваем все заявки, которые поступают от разработчиков. Подать заявку можно как по почте, так и через сайт компании. Специалисты оценивают, насколько необходимы нам те или иные предложения, насколько они технически осуществимы и экономически выгодны. Так как наша компания пока не обладает необходимым научным потенциалом, работу с новым знанием проводят для нас вузы, РАН, НИИ и т. д.

— Планируете увеличить научный потенциал?

— Сейчас в «Газпром нефти» есть научно-технический центр, который занимается вопросами добычи. Рассматриваем возможность создания подобной структуры, но занимающейся переработкой.

— Сотрудничаете со «Сколково»?

— Конечно. Если у резидентов «Сколково» есть интересные проекты с положительными лабораторными исследованиями, мы рассматриваем их с точки зрения перспектив на производстве и беремся за разработку.

5 из 100

— Сколько проектов проходят отбор?

— Из 100 проектов мы берем на рассмотрение примерно пять. Сейчас, кстати, ведем проект со сколковским резидентом «Новые газовые технологии — синтез». Эта компания предлагает взять ряд второстепенных потоков на нефтеперерабатывающих заводах «Газпром нефти» и превратить их в высокомаржинальные продукты. Нужно понять, насколько нам необходимы такие продукты и реализуемо ли это предложение технически (в условиях производства). Сейчас нужно проверить это на практике.

— А какие параметры могут измениться при переносе из лабораторных условий на производство?

— К примеру, лабораторные исследования проходили при атмосферном давлении. А от того, какое давление придется обеспечить на производстве, зависит металлоемкость конструкции.

— Какие заявки от разработчиков вы могли бы особо выделить?

— Недавно мы начали работать над одним интересным методом повышения эффективности катализаторов. Обычно достойное повышение эффективности — это увеличение скорости реакции на миллисекунды. Неожиданно нам сообщили о лабораторных испытаниях одного метода, по результатам которых активность катализаторов возросла на два порядка! Это было поразительно, мы встретили сообщение с недоверием, стали разбираться, привлекли коллег из Физико-технического института имени А. Ф. Иоффе РАН и Института катализа имени Г. К. Борескова СО РАН. Оказалось, действительно работающий метод. Но он сработал в колбе, а у нас — проточные реакторы. Надо проверить, сколько времени длится эффект в производственных условиях. Сейчас ищем процессы, на которых могли бы им воспользоваться.

— На существующем производстве?

— Нет, для начала — на проточных реакторах в Институте катализа. К середине 2015 года получим результат, заключение и разработаем план действий. Пока не видим проблем с тем, чтобы внедрить этот метод на заводах. Но придется еще многое сделать, чтобы превратить результаты научных исследований в промышленную технологию. Пока использовать метод на производстве достаточно трудно, так как он требует дорогостоящего и сложного в эксплуатации оборудования. Интересно, что его можно использовать также для нанесения металлизированного антикоррозийного покрытия.

Научные школы

— Какие проблемы в своей деятельности вы видите?

— Нужно совершенствовать нормативную базу, чтобы новые материалы активнее вовлекали в производство, так как без ГОСТов нет рекомендаций по проектированию и эксплуатации. Сейчас рынок НИОКР только формируется. Проблема в том, что экспертов по тем или иным процессам крайне мало. Выбор есть, конечно. Но зачастую консилиум можно собрать максимум из трех-четырех человек.

— Проблема с научными школами?

— Да. Мы потеряли поколение 1990‑х. Хотя не везде — Институт катализа оказался в числе тех учреждений, которые смогли тогда привлечь и удержать молодежь. Конечно, вопрос нехватки научных кадров можно решить. Для этого надо четко понимать, что производству нужно от науки, и подбирать молодых ученых. Необходимо более тесное взаимодействие науки с промышленностью. Думаю, что со временем страна справится с этой ситуацией.

Но подчеркну, что, несмотря на проблему научных школ, у нас есть разработки, которые превосходят мировые аналоги. Впрочем, задача НИОКР не в том, чтобы разрабатывать абсолютно всё самостоятельно. Ведь кроме собственных разработок, НИОКР дают более глубокое понимание тех технологий, которые мы покупаем. А глубокое понимание, в свою очередь, позволяет получать от технологий максимум.