Пресс-конференция президента ОАО "Газпром нефть" Рязанова А.Н.

Москва, 28 сентября 2006
 
ВЕДУЩИЙ: Добрый день, вернее доброе утро, уважаемые друзья, уважаемые коллеги. Хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы откликнулись на наше приглашение. Кратко акцентирую внимание на поводе сегодняшней конференции. В первую очередь, вчера в "Газпроме" состоялся совет директоров, где была принята стратегия нефтяного развития компании. И второй не менее важный повод - год тому назад, в октябре 2005 года, "Газпромом" была приобретена компания "Сибнефть" и сегодня, об итогах работы компании за год расскажет президент компании "Газпром нефть" Александр Николаевич Рязанов и ответит на ваши вопросы.

РЯЗАНОВ: Спасибо. Да, ну конечно, я, прежде всего, хотел бы сказать, как мы работали этот год, вернее, это полугодие, назвать вам некоторые цифры. Поскольку в печати и на телевидении много информации о том, что у нас падает добыча нефти, что у нас проблемы. На самом деле это не так. Но, прежде всего, конечно, надо отметить, что вчера состоялся Совет директоров "Газпрома", где заслушивали нашу стратегию развития нефтяного бизнеса. Хочу вам напомнить, что в мае Правление рассматривало направление "Газпрома", где в основном было подтверждено, что мы идем к цифре 80 миллионов в 20-м году. База для наших разработок - это месторождения "Газпрома", поскольку вы все знаете, что в "Газпроме" достаточно много лицензий с запасами примерно в 900 миллионов тонн, которые сегодня практически не разрабатываются. Вот основные вещи, которые я бы хотел еще сказать и отметить.

Безусловно, вчера Совет директоров подтвердил, что нефтяной бизнес должен быть в "Газпроме" и развиваться как отдельная вертикальная интегрированная компания, которая будет управляться Советом директоров. Вы знаете, что председатель Совета директоров "Газпром нефти" - это Алексей Борисович Миллер, плюс многие члены Совета директоров высказались о необходимости того, чтобы определенное количество акций, ну примерно в пределах 15%, было на фондовом рынке для того, чтобы, действительно, компания оценивалась инвесторами достаточно эффективно. И сейчас, вы знаете, что на рынке порядка 4% акций, к сожалению, это мало. Правда, есть одна проблема, вы знаете, что у нас один из главных акционеров компания ЮКОС сегодня находится в банкротстве и мы, конечно, обеспокоены судьбой этого пакета 20%, который попал в общую конкурсную массу. Как лучший вариант, я считаю, было бы приобретение этого пакета "Газпромом", и затем часть этого пакета могла бы быть в свободном обращении на рынке. Некоторые члены Совета директоров высказались, и это было поддержано, о том чтобы, приняв эту программу, были определены целевые показатели для руководителей компании. Чтобы Совет директоров "Газпрома", руководство "Газпрома" могло оценивать нашу работу в конкретной привязке к каждому году, потому что мы практически сейчас готовим бизнес-план на срок до 20-го года, где будут ежегодные показатели по добычи нефти, по эффективности компании расписаны, утверждены. Поэтому, я думаю, что будет достаточно просто контролировать то, как мы работаем. Вот, я считаю, что это очень правильное решение, потому что нефтяной бизнес, конечно, отличается от бизнеса газового, поскольку "Газпром" - это естественная монополия и, безусловно, "Газпром" выполняет не только задачи экономические, но и социально-политические для страны и для ближнего зарубежья, для экспорта в Европу. Мы работаем в жестких рыночных условиях, и в борьбе за кадры, за ресурсы, за сбыты нам надо работать эффективно. И для этого, конечно, мы должны все время поддерживать свой тонус.

Вот теперь несколько слов о том, как мы работали вот эти пол года, и о том какие у нас есть вопросы и проблемы. Ну, я бы сказал, что бизнес-план, который мы утвердили в прошлом году, он исполняется, хотя сценарные условия изменились, потому что мы планировали, что экспортная цена нефти будет 45 долларов за баррель. Вы знаете, что по итогам первого полугодия 2006 года она была 58,1, то есть, безусловно, цена выше, это для нас лучше. Но с другой стороны и в значительной степени выросла экспортная пошлина, в плане она была 143 доллара, а на самом деле, реально она была почти 179 долларов. То же самое с экспортом нефтепродуктов, в плане было 110, стало 130, то есть все эти цифры выросли. И если посмотреть, как мы поработали, вот несколько цифр. Я вообще хотел вам, конечно, на слайдах попытаться это показать, но здесь вот не позволяют нам технические условия. Чистая выручка компании увеличилась. За полугодие, при плане 7,5 миллиардов долларов, составила 10,2 миллиарда долларов. Вот, налоги выросли соответственно с трех миллиардов, которые мы планировали заплатить, я все в долларах буду называть, чтобы вам было проще, мы заплатили 4 миллиарда 250 миллионов, это доля в нашей выручке - 41,4% . Но при этом мы значительно перевыполнили наши целевые показатели по чистой прибыли. Мы планировали получить за полугодие 909 миллионов долларов, а получили миллиард 836 миллионов долларов, что в выручке составляет почти 18%. И если говорить по добыче нефти, то на самом деле, мы идем с опережением плана примерно на 400 тысяч тонн за полугодие. Мы планировали добыть 15,7 миллиона тонн, а у нас реальные цифры составляют 16 миллионов 120 тысяч тонн нефти. Но надо, конечно, отметить, что компания "Славнефть", где мы 50 на 50 с ТНК работает несколько хуже. Целевые показатели у нее хуже, и они отстают по добыче нефти, и мы сейчас вот рассматриваем вместе с нашими партнерами, какие надо предпринять усилия для того, чтобы восстановить добычу нефти в "Славнефти". Хотя, на самом деле, мы считали, что там как раз никаких проблем не должно быть. На этом сказались, конечно, вот эта суровая зима, морозы в январе - феврале, могу вот, ради справедливости отметить, что морозы были там, в районе Нижневартовска даже более сильные, чем в районе Ноябрьска, где наша основная добыча. И вот этот "шлейф" как бы тянется до сих пор, конечно, сейчас мы предпринимаем усилия, вышли на плановый режим добычи, но к сожалению не смогли догнать отставания. Если говорить о капитальных вложениях, о структуре капвложений, наш план был 933 миллиона долларов за полугодие, мы, на самом деле, за полугодие выполнили 580 миллионов долларов, вы видите значительное отставание от плана капитальных вложений, могу сказать, почему это произошло. Первое -- действительно, еще раз сошлюсь на тяжелые условия января - февраля, когда практически работы по капитальному строительству не велись. Второе - мы все же наметив план работы в прошлом году, когда только пришли к управлению компании, оптимизировали его в течение этого года, посчитали, что некоторые из наших мероприятий, наверное, не потребуются, и это не повлияет на добычу нефти. Вы видите, что на самом деле так оно и получилось, а если говорить по цифрам, куда мы, собственно говоря, вкладываем деньги, то основное, конечно, это добыча нефти, 834 млн. долларов по плану, мы сейчас 550 запланировали добычу, ну остальное - переработка, и здесь незначительные цифры. И конечно, наверное, вас интересует, какова у нас стоимость по одной тонне добычи нефти. Мы взяли публикуемые цифры, те цифры, которые дают компании, за 100% взяли "Ноябрьскнефтегаз", и если посмотреть по цифрам, которые официально даются, то, например, "Пурнефтегаз" по отношению к нам в себестоимости, это 103%, "Сургутнефтегаз" - 131%, вот. И только три компании "ЛУКОЙЛ - Западная Сибирь", "Юганскнефтегаз" и "Мегионнефтегаз" по себестоимости выглядят лучше, чем мы. Это примерно 95% по отношению к нам. Но хотя мы работаем все в Западной Сибири примерно в одних и тех же местах, но по структуре наших месторождений, если сравнивать с "ЛУКОЙЛом", у нас скважины поглубже, что, безусловно, требует больших затрат. Второе, у нас несколько другие геологические условия, но сейчас мы активно занимаемся тем, чтобы вот придти, добиться примерно таких же показателей как у лучших нефтяных компаний. И если говорить по затратам на тонну добычи нефти, то могу вам сказать, что по нашим оценкам затраты на тонну добытой нефти, если мы планировали примерно 44 доллара, то реально за полугодие они составили 38 долларов, то есть это примерно 5,3 доллара за баррель. Мы считаем, что это хороший показатель и с таким показателем мы можем работать, даже если нефть будет стоить не 40 долларов, а может быть даже 30 или 25, по крайней мере, у нас не будет отрицательного денежного потока.

Что касается переработки, то мы сделали сравнительный анализ практически всех заводов Российской Федерации, и если смотреть показатели по процессингу, себестоимость процессинга на одну тонну нефти, то Омский завод, это 413 рублей на тонну. Есть, конечно, заводы, у которых процессинг дешевле, например "Киришинефтеоргсинтез" - 290 рублей, Саратовский завод - 297 рублей, остальные выглядят намного хуже чем мы, то есть у них намного дороже себестоимость процессинга. Например, в Уфе это больше тысячи долларов, Московский завод, он близкий к нам - 460, Ярославль - 600 и далее. Но при этом я бы хотел отметить одну цифру, что глубина переработки Омского завода 83,9%, вот, а те же "Кириши" 66,6. То есть это означает, что просто у нас гораздо больший набор оборудования, который участвует в переработке, и при этом мы считаем, что достаточно хорошая цена на переработку. То есть мы выглядим достаточно хорошо.

Если еще раз вернуться к капитальным вложениям, я бы просто хотел вам назвать, куда же мы, собственно говоря, вкладывали деньги от добычи. "Ноябрьскнефтегаз" -- это, примерно, 270 миллионов долларов, "Сибнефть- Югра" - это Приобское месторождение - 121 миллионов долларов, "Заполярнефть" -- это тоже в районе Ноябрьска -- 63 миллиона долларов, ну а остальные -- небольшие цифры. "Сибнефть-Хантос" 30 миллионов долларов, и сама "Газпром нефть" вкладывает в ряд месторождений, где мы являемся владельцами лицензий тоже порядка 30 миллионов долларов. То есть вы видите, что наши вложения идут в основном в "Ноябрьскнефтегаз".

Сказал бы еще несколько слов по структуре нашей задолженности, вы знаете, что при покупке компании, у нас были определенные долги. Мы покупали компанию с долгами и общая сумма долга по бизнес-плану, который мы планировали иметь на 1 июля - миллиард 534 миллиона долларов. На самом деле, по факту задолженность составила миллиард 350 миллионов, то есть мы снизили реальную задолженность, погасив часть долгов банкам, и у нас только остались Еврооблигации на 900 миллионов с погашением в 2007 и 2009 году. Мы могли бы, конечно, их погасить, потому что они достаточно дорогие, они взяты были прежними акционерами, но с экономической точки зрения сегодня не выгодно просто реальное досрочное погашение. Поэтому мы оставили их сейчас, хотя мы свободно можем погасить все долги и обнулить вообще долги компании. Но и при этом я бы еще хотел отметить, что по итогам 2005 года, мы порядка миллиардов долларов отдали нашему главному акционеру в качестве дивидендов, вот и при этом профинансировали компанию из собственных ресурсов, практически не пользуясь ни деньгами акционеров, ни заимствованием на рынке.

И если еще раз вернуться к программе, которую мы сейчас наметили до 2020 года, я вот недавно прочитал несколько статей о том, что, по мнению аналитиков, нам не хватит денег, по-моему, в этом они иссякли. Я хочу сказать, что у нас сформирован по каждому году положительный денежный поток. И мы по каждому году, в принципе, можем давать даже деньги акционерам нашим, даже выплачивать дивиденды. А в, исполнение всей нашей программы это, безусловно, из собственных ресурсов, даже без того чтобы занимать деньги на рынке.

Хочу еще сказать два слова, как мы планируем работать над активами "Газпрома". Конечно, пока вот не решен вопрос о том, что будет с этими 20% акций, кому они будут принадлежать и как они будут распределены на рынке, конечно, нецелесообразно, например, передавать нам лицензию. Вы это прекрасно понимаете и тем самым, мы делаем богаче каких-то возможных новых акционеров. Вот, поэтому мы начинаем работать с активами "Газпрома", либо по операторскому контракту, либо по договору простого товарищества, для того, чтобы войти в месторождения и начинать их разрабатывать. В дальнейшем, я думаю, наш акционер примет решение как поступить. Я считаю, что конечно, самый разумный вариант, если будет решен вопрос с этими акциями, и они будут каким-то образом принадлежать нам, передать потом лицензию, а затем уже часть акций выпустить в свободное обращение, что, я думаю, даст самому акционеру дополнительные доходы. Вот такие итоги. Я готов ответить на ваши вопросы, спасибо за внимание. Задавайте.

ВОПРОС: Когда вы получите эти 20%, вы будете консолидировать до 100 %, и потом размещать 15% на рынке или не будете консолидировать у тех миноритариев, которые сейчас есть?

РЯЗАНОВ: Ну, я бы считал, что нет смысла в этом, консолидировать и покупать эти 3-4%, они не играют никакой роли с точки зрения значимости того потока, который можно получить, я имею в виду денежного потока, за те акции, которые будут распространены на рынке.

ВОПРОС: Вот, еще можно уточнить, кто будет экспортировать нефть, нефтепродукты, это уже решено или нет? И раз вы теперь стали самостоятельной компанией, может быть, вы скажете, какие вы планируете покупки, и сколько на это денег может быть выделено?

РЯЗАНОВ: Нет, подождите. Мы и были самостоятельная компания, это не значит, что нас вчера выпустили из клетки, вот. У нас сегодня есть Совет директоров, который, я считаю, эффективно работает. С точки зрения продажи нефти и нефтепродуктов, мы вообще не видим никаких вопросов в этом плане. Никто ни порывается или не делает никаких шагов, чтобы забрать у нас и продавать, ни "Газпром" там, условно, ни почему-то звучит "Межрегионгаз", причем тут это. У нас есть дочерняя компания "Сибойл", сто процентная наша дочка, вы знаете об этом. Это что касается экспорта нефти, находится она в Вене, зарегистрирована. Работает она на смете, никакой прибыли она, собственно говоря, не получает, кроме сметного содержания. Мы через нее экспортируем все главные наши нефти, нефтепродукты и будем так продолжать делать, мы считаем, что это эффективно.

ВОПРОС: Не через "Газэкспорт"?

РЯЗАНОВ: Не через "Газэкспорт". У "Газэкспорта" вы, наверное, понимаете, очень много задач, связанных с экспортом газа, тем более, если "Газпром" реально начнет производить сжиженный природный газ или делать, по крайней мере, арбитражные операции, то есть обмен сегодняшних объемов сжиженного газа с другими компаниями, то у них еще увеличится объем работы. Поэтому такой задачи не ставим, да и "Газэкспорт" не горит желанием этим заниматься, я вам честно скажу.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста, вопросы.

ВОПРОС: Александр Николаевич, вот в мае, когда Правление утвердило программу развития "Газпром нефти", вы рассказали, что предложили московскому Правительству продать "Газпром нефти" долю в МНПЗ. Вот за лето что-то изменилось в переговорах? И в каком на данный момент состоянии находятся отношения между акционерами завода, какие-то переговоры проходили накануне внеочередного собрания акционеров завода? До чего удалось договориться?

РЯЗАНОВ: Лето прошло тихо, без споров и скандалов. Вот, в преддверии юбилея Юрия Михайловича, все же провели одну встречу. Хочу сказать, что мы получили на наше письмо ответ, что Москва пока не собирается ничего продавать, вот. Но мы здесь провели встречу, вот с Московским заводом и главными акционерами, с Шалвой Павловичем Чигиринским, прям в этом кабинете. В принципе мы договорились о том, что нам надо прекратить борьбу и найти приемлемое решение. Наметки такого решения есть. Я пока не могу вам как бы открывать каких-то нюансов этого дела, потому что это вопросы нерешенные, но у меня вот такое оптимальное желание, до конца года постараться решить. Это должно быть интересно и нам и Москве и всем другим акционерам. Потому, что эти споры, конечно, требуют огромных усилий, с обеих сторон. Безусловно, здесь не обойдешься без того, что бы попытаться задействовать административный ресурс, чего бы мне ни хотелось, например, и я думаю Москве тоже. А решить этот вопрос в таком правовом поле к взаимному интересу. Поэтому мы сейчас идем в процессе переговоров, я думаю, в ближайшее время вы получите некую информацию о том, что мы хотим сделать и как мы хотим этот решить вопрос. Идея заключается в том, что мы будем контролировать Московский завод, и это будет хорошо для всех.

ВЕДУЩИЙ: Из Москвы на Ямал.

ВОПРОС: Александр Николаевич, всем известны амбиции "Газпром нефти" относительно Западной Сибири и Ямала в частности. И если можно, ну поконкретнее, какие планы у компании на Ямал, как будет выстраиваться взаимоотношение с властями территории? И какие социальные задачи "Газпром нефть" будет решать на Ямале? Спасибо.

РЯЗАНОВ: Ну, могу сказать с удовлетворением, что у нас сегодня сложились очень хорошие отношения с администрацией Ямало-ненецкого автономного округа, мы там где-то с месяц назад подписали соглашение о налоговых льготах, которые прописаны законами Ямало-Ненецкого автономного округа. Получая налоговые льготы, мы, безусловно, инвестируем эти деньги в наши новые месторождения, в разработку на Ямале именно, вот. Ну и плюс, до половины этих денег мы отдаем по социальным программам Ямала. Наш базовый город, конечно, Ноябрьск и Муравленко, мы даже в следующем году хотим построить ряд социальных объектов связанных, конечно, прежде всего, с детским сортом, со спортивными сооружениями, мы считаем, это, безусловно, правильно. И не будем на это жалеть деньги. Главный наш дальнейший подход, это, безусловно, разработка месторождений, которые находятся на Ямале, и которые принадлежат "Газпрому". Одно из месторождений, которым мы собираемся заниматься - Новопортовское, оно вообще на самом полуострове Ямала, где пока нет никакой инфраструктуры. Ну, к нему, к этому месторождению, почти подошла железная дорога, которой сейчас занимается центральный "Газпром", и вместе с "Российскими железными дорогами" мы, наверное, будем использовать именно вот этот вид транспорта, для того чтобы добытую там нефть в дальнейшем транспортировать. Ну, это пока как идея, потому, что там непростая нефть, непростые месторождения, вот. И конечно мы видим, что ряд месторождений, которые там есть, нефтяные месторождения, мы, конечно, будем ими заниматься. При этом мы будем участвовать и в конкурсах и тендерах на новое месторождение, которые будут проводиться. Хочу сказать, что Ноябрьск разрабатывается "Газпром нефтью" практически на 80%, хотя там есть и предприятия самого центрального "Газпрома", но сейчас нет никаких, я считаю, тревожных сигналов о том, что у нас есть какие-то проблемы. И взаимодействуем с самим центральным "Газпромом", с "Ноябрьскгаздобыча", которая там есть и, к примеру, с администрацией Ямало-Ненецкого округа. Я на следующей неделе планирую побывать в Салехарде, еще раз поговорить на эту тему. Я думаю, что у нас все будет хорошо.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

ВОПРОС: Александр Николаевич, вы могли бы озвучить какие-то прогнозы на 2006 год, ну вот сейчас работы в целом по добыче, переработке.

РЯЗАНОВ: Ну, я еще раз хочу сказать, если мы будем двигаться такими темпами, я имею в виду по прибыли, то по итогам года у нас будет примерно 3,6 миллиарда долларов прибыли. По добыче, бизнес-план предполагает собственную добычу - 32 миллиона тонн, мы думаем, что мы приблизимся к цифре 33 миллиона тонн, и это было бы очень реально, если бы не те ограничения, которые мы имели в течение этого полугодия по электроэнергии. Еще раз хочу отметить, мы 20 дней имели ограничения в 125 мегаватт электроэнергии на нашем месторождении, такого никогда не было. Это вот "Тюменьэнерго" за 10 последних лет решило провести какие-то ремонтные работы, вместо того, чтобы это делать ежегодно. И мы, конечно, потеряли от этого примерно 200 тысяч тонн нефтедобычи сразу в прямую, потому что скважины стояли. И сейчас это нам еще достаточно сильно икается, потому что, вы представляете, скважина простояла 20 дней, когда ее запускаешь, то, безусловно, она не сразу, далеко не сразу, выходит на режим добычи той нефти, которая была. Происходят разные процессы, включая, там обводнения, гидрантные пробки и прочее. Конечно, это очень большая проблема.

Я уже говорил, по-моему, вашим коллегам, о том, что мы сейчас занимаемся, вынуждены заниматься, строительством собственных энергетических мощностей, там, в районе Ноябрьска, для того чтобы, во-первых, получить дополнительную электроэнергию. Во-вторых, улучшить надежность электроснабжения, которое сегодня, к сожалению, далеко не то, которое нам хотелось. Но мы идем к этим базовым цифрам, и я думаю, что выполним. Что касается переработки, Омск выполнит цифру порядка 18 миллионов тонн переработки. Это вот то, что мы увеличили на 1 миллион. И остальные наши предприятия, которыми мы совместно владеем с ТНК, я имею в виду Ярославский нефтеперерабатывающий завод. Нет никаких сомнений в Белоруссии, где мы работаем. Там тоже все достаточно хорошо. Ну, и московский завод, где мы имеем квоту. Ну, по крайней мере, пока нас никто не ограничивает по этой квоте. Как мы ее перерабатывали на заводе, так и перерабатываем. Я думаю, что в дальнейшем ситуация должна улучшиться, о чем я уже сказал. То есть, по итогам года мы не видим никаких проблем, которые бы ухудшили те показатели, которые я вам продемонстрировал за полгода.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

ВОПРОС: Владимир Байдашев, Russian Petroleum Investor. Александр Николаевич, помимо вашей программы, которую вы докладывали вчера на совете директоров, существуют еще программы консультантов "Газпрома" McKinsey и Citigroup. Какие из этих программ совет директоров признал более приемлемыми, и какие из этих предложений вы собираетесь использовать.

РЯЗАНОВ: Подождите, я не совсем понял вопрос. Консультанты, какие-то программы, не связанные с "Газпром нефтью".

ВОПРОС: Эти консультации были по "Газпром нефти".

РЯЗАНОВ: Нет, у нас две группы консультантов работали - Citigroup и McKinsey. Citigroup считали экономическую модель, а McKinsey смотрели процесс управления, технологии и прочее. Ну, совет директоров как бы не имеет привычки приглашать консультантов. Поэтому их вчера там не было. Поэтому и все, что делали консультанты и говорили, я докладывал, и от их имени. Я сказал, что, на мой взгляд, чтобы, может быть, не было какой-то предвзятости, потому что я все же являюсь руководителем компании, было бы лучше, чтобы докладывали консультанты. Но говорят не надо, мы верим руководителям компании, этого достаточно. Я считаю, что консультанты сделали очень хорошую работу, объективную реальную работу. Причем, они сравнивали в процессе своей работы многие аспекты деятельности не только "Газпром нефти", но и "Газпрома". Например, инвестиционный процесс, как считается экономика каждого месторождения. И они с удовлетворением отметили, что многое, что есть в "Газпром нефти", на самом деле, так сказать, на передовых рубежах нефтяной экономики и науки, и кое-что даже предлагали внедрить в "Газпроме". Поэтому есть положительный опыт, и я с удовлетворением хочу отметить, что коллектив, который был здесь подобран прежними акционерами, безусловно, очень профессиональный и хороший. Поэтому у нас всегда идет борьба на рынке за людей, и для меня, например, очень важно, чтобы люди, действительно понимали, как в дальнейшем будет работать компания. Потому что многих из наших специалистов с удовольствием возьмут в другие компании. И если люди достаточно высокого ранга, работающие здесь, не понимают, какова стратегия компании, куда компания движется, что завтра будет, то это, конечно, создает предпосылки для того, чтобы тем или иным поменять место работы. Что, я считаю, очень плохо. Поэтому вчерашнее решение, я считаю, многих людей здесь успокоило, работайте дальше, проблем больших не будет. Кроме технических.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

ВОПРОС: Добрый день, Радина Мария, банк UBS. У меня вопросы по стратегии развития компании. Если добыча доводится до 80 миллионов тонн, то создается достаточно значительный перекос в сторону добычи, а не переработки. Омский НПЗ, Московский НПЗ, Ярославский - этого явно недостаточно для сбалансированной модели компании. Какие активы интересны? Планирует ли вообще компания идти в переработку? И можно сразу второй вопрос по капитальным вложениям? В прессе была озвучена цифра 1.7 миллиардов необходимых инвестиций. Правильно ли я понимаю, что эта цифра включает в себя также потенциальные приобретения лицензий или каких-либо активов? И сколько планируется вкладывать ежегодно, ну может быть до 10-го года, именно в существующий бизнес "Газпром нефти"? Ну, вот те активы, которые сейчас есть.

РЯЗАНОВ: Ну, вот смотрите, что касается активов, по той оценке, и чем мы, собственно, выглядим лучше, чем другие компании? У нас есть главный акционер, у которого активов по горло, и он ими не пользуется. Поэтому нам не надо бегать по рынку и искать активы, нам просто эти активы разрабатывать. Причем, многие из этих активов - это гигантские газовые месторождения, у которых есть нефтяная оторочка. И суть вопроса состоит в том, что если не добывать нефть и газ одновременно, а сначала добыть газ, а потом, условно, через 15 лет придти на добычу нефти, то возникнут достаточно серьезные проблемы, потому что пластовое давление падает, нефть растекается, и потом ее технически очень сложно добыть. Поэтому нам очень важно идти. "Газпром" идет на месторождение, мы выходим на то же месторождение, работаем с оторочкой, добываем нефть. Что греха таить, по ряду месторождений, конечно, уже время упущено. Допустим, крупнейшие газовые месторождения, которые уже добываются 15-20 лет, например, Медвежья, там вот этого не делалось. Потому что вы видите, что "Газпром" добывает примерно 12 миллионов тонн нефти и конденсата сегодня, из них чистой нефти всего 1 миллион тонн. Остальное - конденсат, который просто попадает с газом в процессе добычи. Поэтому у нас нет проблем с активами. И наши консультанты посчитали, что только где-то примерно к 2017 году мы должны приобрести активы для того, чтобы поддерживать уровень добычи нефти в 80 миллионов тонн и начать их разработку. То есть срок достаточно большой. Ну, существует несколько вариантов, собственно говоря, где брать эти активы. Можно, как вы говорите, купить на рынке и наверно мы это будем делать, хотя мы пока, честно говоря, не понимаем, что покупать и где покупать, потому что до сих пор, по оценкам консультантов, Восточная Сибирь считалась экономически не очень целесообразным регионом. Но сейчас поменялись налоговые вещи, связанные с Восточной Сибирью. Вы знаете, что там НДПИ снижается соответствующим образом, поэтому он становится достаточно рентабельным. И второй вариант - много лицензий, которые есть у "Газпрома", и в том числе и у нас, где еще не проведена геологоразведочная работа. И мы можем с достаточно большой вероятностью открыть там серьезные месторождения. В том числе на шельфе Карского моря, (нрзб) губе, там, в Баренцевом море. Но мы рассматриваем и тот, и тот варианты. Что касается инвестиций, то да, инвестиции есть. Ну, там как минимум 1,5 миллиарда в год мы должны инвестировать, ежегодное поддержание. И это просчитано у нас. Но вы видите, если мы будем двигаться такими темпами и зарабатывать больше, чем 3,5 миллиарда долларов, то это спокойно покрывается. Причем, наши консультанты взяли очень консервативные подходы. То есть цена в долгосрочном периоде за баррель нефти - 40 долларов. Даже не 60, не 80, а 40. Я думаю, что это вполне нормально. Что касается переработки, мы действительно задались вопросом - добудем 80 миллионов тонн, куда же мы ее денем? Я могу сказать так, сегодня продать сырую нефть на экспорт, проблем нет. В дальнейшем, я думаю, вообще не будет, потому что посмотрите транспортные коридоры, которые сегодня есть и существуют, и, слава богу, "Транснефть" развивает свою систему так быстро, что никаких ограничений уже не существует. Плюс ту трубу, которую начинают строить на восток, ее еще надо будет заполнить нефтью. Я думаю, что это не так быстро. Что касается переработки по мощностям, то видите, какая ситуация. Сегодня, например, экспортировать нефтепродукты выгоднее, чем нефть, ну, с точки зрения просто экономики. Экспортные пошлины поменьше. Хотя все это меняется. Я думаю, что государство будет стимулировать наверно переработку внутри страны. Хотя экспортировать нефтепродукты не так просто, потому что нефть идет по трубе, нефтепродукты частично идут по трубе, а далее железнодорожным транспортом, летом водным транспортом, что существенно тяжело в логистике, и несет довольно большие расходы. Мы пока не планируем строительство новых предприятий. Нам достаточно тех, что есть. Мы бы, конечно, хотели прикупить в Белоруссии "Мозырь" до конца, но это зависит от позиции белорусских наших коллег. Мы смотрим там завод "Нафтан", который, якобы, пытаются или будут выставлять на приватизацию. Мы это смотрим. Ну и, конечно, когда мы решим вопрос к всеобщему удовлетворению с Москвой, с Московским НПЗ, наверно, в какой-то период Московский завод придется убирать из Москвы. Пока я не могу сказать, когда, но когда завод находится в пределах Московской кольцевой дороги, наверное, это не очень хорошо. Тем более, мы понимаем, что даже если этот завод останется, то достаточно сильно модернизировать его нельзя, потому что там просто нет места, пространства для того, чтобы улучшить глубину переработки и все остальное. Его придется выносить. Строительство нового завода где-то за пределами Москвы - можно сделать завод большей мощности, более современный. Но пока по тем расчетам, которые у нас есть, нам достаточно перерабатывающих мощностей, и транспортной схемы для того, чтобы продать сырую нефть. Что касается сбытовой нашей стратегии, то здесь мы сегодня имеем примерно 860 наших заправочных станций, хотим примерно иметь полторы тысячи. И уйти несколько в другой сегмент с точки зрения суточной продажи количества топлива. Ну, например, мы хотим примерно 70% бензина, производимого нашими предприятиями, продавать на собственных заправочных станциях. Почему мы говорим только про бензин? Потому что дизель в России не так востребован, у нас мало автомобилей, особенно легковых, с дизельными двигателями. Также мы хотим уйти в сегмент станций с большим объемом суточной реализации. У нас сегодня, вот я хочу вам сказать для примера, есть станции, которые продают от 30 до 40 тысяч литров в сутки. И вот мы хотим уйти в сегмент, который был бы больше 10 тысяч литров в сутки. Оставить все эти "живопырки", где три машины заезжают в день, нам такие не нужны. Для хороших станций, конечно, надо занять хорошие места. За это идет большая драка, но вот мы недавно выиграли конкурс на аренду мест в Санкт-Петербурге - 30 участков, мы там построим станции. Конечно, вопрос важный, под каким брендом они будут работать. Мы, конечно, думаем, что все наши новые станции должны работать под брендом "Газпром нефть". Сейчас мы как раз очень внимательно работаем с нашими консультантами, как это должно выглядеть, что привлекает покупателей. Все наши старые станции мы пока оставляем под тем брендом, потому что требуются достаточно большие деньги на ребрендинг всего этого дела. В дальнейшем, наверное, все же будем думать о том, как бы переходить на единый бренд.

ВОПРОС: Александр Николаевич, "РБК-Дейли", Людмила Подобедова. Скажите, пожалуйста, а какова ваша стратегия с непрофильными активами, будете ли вы что-то продавать, вот вы говорили когда-то о Лопуховском месторождении на Сахалине. И соответственно, хочется понять также стратегию в геологоразведке. И последний вопрос, связанный с газовыми месторождениями, на которые вы приобрели лицензии, насколько я не ошибаюсь где-то там под Новороссийском, вы говорили, что возможно, передадите "Газпрому". Будете ли вы покупать еще какие-то газовые месторождения для "Газпрома" или будете там как-то сами разрабатывать?

РЯЗАНОВ: Вы знаете, что касается газа, то, конечно, в этом главную скрипку играет "Газпром". У нас мы будем добывать в следующем году там порядка 4,5-5 млрд. кубов газа, но это попутный нефтяной газ, это не чисто газовое месторождение. Попутный нефтяной газ - безусловно, это наше сырье и мы будем перерабатывать и продавать. Я на что надеюсь, что мы получим соответствующее разрешение, что весь газ, который добывается нефтяными компаниями, включая "Газпром нефть", будет продаваться по свободным ценам. Тогда это совершенно другая экономика. Мы сейчас работаем с федеральным тарифным органом, и с правительством Российской Федерации, считаем, что не надо нас уводить назад, в регулируемый сектор. Вы видите, что происходит сегодня с газом в стране, и до чего мы дошли, продавая газ по регулируемым ценам. Это становится единственным источником топлива, все к нему стремятся, оно достаточно дешевое. Мы работаем на свободном рынке, у нас есть свои покупатели, что касается попутного нефтяного газа, который мы получаем, очищаем и потом продаем нашим покупателям. И это же касается той лицензии, которую мы получили, как вы сказали, в Краснодарском крае. Но это, я думаю, выгодно будет нашим акционерам, работать с нами вместе. Поэтому конечно чисто газовые месторождения я считаю это приоритет "Газпрома". Мы к этому не стремимся. Что связано с нефтью… Нет, ну конечно, продавать. У нас все равно, даже с нашим акционером рыночные отношения. Что касается Сахалина, то сейчас у "Газпрома", конечно, будет большой интерес к Дальнему Востоку, и "Газпром" там начинает развиваться, и здесь мы просто должны согласовать с нашим акционером, как быть. У нас на Сахалине ничего нет и иметь одно маленькое или небольшое месторождение - это, конечно, нерентабельно. Поэтому, наверное, мы постараемся каким-то образом отдать это нашему главному акционеру. Потому что сегодня, вы знаете, мы добываем газ на Чукотке, но это благодаря Роману Аркадьевичу, он там развивал этот процесс. Мы там добываем газ и снабжаем Чукотку. Но потребление на Чукотке настолько маленькое, что как бы мы там не трудились, большого эффекта не дает. Хотя в геологоразведке там участвуем. Поэтому я думаю, что сфера деятельности, где мы должны работать, она в основном должна быть сосредоточена в Западной Сибири, может быть Оренбургская область, где тоже есть добыча нефти и газа, Восточная Сибирь, где сейчас есть ряд наших месторождений. Где есть определенные, как я уже сказал, налоговые льготы. И, наверное, на шельфе Баренцева, Карского моря, вот мы как бы туда пойдем. Дальше я бы не хотел просто распыляться и двигаться, потому что даже вчера на Совете Директоров задавал вопрос, а собираемся ли мы работать в странах СНГ или бывшего Советского Союза и дальнем зарубежье. В нашей стратегии это не прописано, мы не собираемся. Но правда нам главный акционер периодически дает разные поручения, посмотреть те или иные активы в дальнем зарубежье. Может быть, если это будет очень интересно, мы как бы будем работать, но пока мы не собираемся туда не идти, не тратить деньги. Не потому, что у нас нет денег, а потому что в основном сложно с ресурсами трудовыми и людьми. Сегодня в России люди достаточно хорошо зарабатывают, и ехать куда-то работать, в страны не столь, может быть, комфортные, пусть даже не опасные, за какие-то не очень большие деньги люди уже не хотят, не тот период.

ВОПРОС: Сваровский, Велес-Капитал. Скажите, пожалуйста, существует ли в компании новый подход к разделу активов Славнефти с ТНК.

РЯЗАНОВ: Да нет, зачем их делить. Во-первых, это невозможно, мы не считаем целесообразным разделить активы, особенно в добыче, потому что там надо и делить лицензии и все остальное. Поэтому мы сейчас с нашим партнером, акционером, ТНК-ВР в основном все проблемы, связанные с работой со "Славнефтью" обсуждаем и решаем совместно. У нас нет проблем ни по Ярославскому заводу, где мы 50 на 50, ни по Славнефти, там, где у нас месторождения развиваются. И более того, мы даже согласуем тогда, когда "Славнефть" идет на новые конкурсные тендеры и пытается купить месторождения. Другое дело, что мы практически разделили все сбыты, и считаем, что бренд Славнефти в сбытах, наверное, должен уйти. Она только будет заниматься добычей, геологоразведкой, и продажей нам сырой нефти. Вот это как бы главная задача Славнефти. Делить мы пока ничего не собираемся.

ВОПРОС: Коммерсант. У меня несколько вопросов, уточняющих то, что уже сказали. Скажите, пожалуйста, а можно ли как-нибудь оценить, сколько примерно будет ассигновано на освоение нефтяных активов "Газпрома". Есть программа?

РЯЗАНОВ: Да есть, конечно. Я просто сейчас вам боюсь соврать цифры, надо посмотреть. Есть, конечно, она расписана по годам, все там учтено. Давайте, может быть, мы вам дадим эти цифры отдельно. Нет проблем.

ВЕДУЩИЙ: Еще вопросы.

ВОПРОС: Позвольте продолжить. Ведутся ли переговоры о налоговых льготах с какими-либо другими регионами.

РЯЗАНОВ: Ну, с какими другими. Там, где мы работаем, у нас два главных региона - это Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский. И с тем и с другим мы подписали соглашение о налоговых льготах. Они богатые регионы, нормально к этому относятся. Ну и конечно просят, чтобы мы часть все равно профинансировали социальных вопросов, мы считаем, это справедливо. По другим регионам мы пока не разговариваем, потому что и у нас потребности нет, и не такие уж большие там затраты. В Восточной Сибири есть федеральные налоги, которые снижены в достаточной степени, и просить еще что-то у них, я думаю, было бы неправильно.

ВОПРОС: Скажите, пожалуйста, по поводу АЗС, вот вы довольно активно позиционируетесь в Петербурге, собираетесь выходить в другие города?

РЯЗАНОВ: Ну, огульно ходить по всей стране мы не хотим. Потому что это неправильно. Мы хотим работать там, где это в зоне досягаемости наших перерабатывающих заводов, где логистика и транспорт подсказывает, что это экономически целесообразно. Традиционно, где мы, например, имеем достаточно большие сбыты, это в Свердловской области, в Тюменской, в Новосибирской области, в Кузбассе, мы это все продолжаем развивать. В районе Москвы я бы не сказал, что у нас много, хотя нам это интересно, ну, Москва достаточно жесткий рынок, здесь уже сильно компании сидят, и они заняли места. Хотя мы потихонечку двигаемся. И Санкт-Петербург, это регион, который оказался никем не охвачен очень сильно, хотя там есть Петербургская топливная компания, которая имеет достаточно. Ну, сейчас теперь "ЛУКОЙЛ", ТНК, туда конечно все идут, и тут надо понимать, что власти Санкт-Петербурга правильно поступают, привлекая больше компаний, потому что это определенная конкуренция, и потребителю от этого лучше. Поэтому мы, увеличив наш сбыт, как я уже говорил, с примерно 800 до 1500 заправок, просто хотим уйти в другой сегмент - сегмент продажи, так сказать премиум-сегмент, и плюс к этому мы все новые заправки попытаемся сделать многотопливными, для того, чтобы там продавался не только бензин, но и газ. На первом этапе это, наверное, сжиженный пропан-бутан, а в дальнейшем я думаю, что и сжатый метан. Потому что я думаю, что этот вид топлива будет достаточно сильно развиваться. А так вот сказать, что мы сейчас пойдем в Калининград и там все займем - нет.

ВОПРОС: Наталья Гриб, Коммерсант. Два вопроса. "Славнефть" не придется продавать в том случае, если через год "Газпром" или "Газпром нефть" купит ТНК-ВР.

РЯЗАНОВ: Это я узнал из газет.

ВОПРОС: Вот соответственно, есть ли это в планах стратегических вашей компании, ведутся ли переговоры?

РЯЗАНОВ: Я вам могу сказать, что на моем уровне никаких переговоров не ведется. Хотя мы достаточно часто встречается с Германом Борисовичем Ханом, потому что он председатель совета директоров "Славнефти", и мы обсуждаем наши вопросы. Мы не говорим ни о разделе "Славнефти", ни о продаже "Газпрому", или "Газпром нефти" активов ТНК. Я читаю в газетах, что это возможно. Но я думаю, что если акционеры будут задумываться над этим, конечно, мы будем первые, кого это заинтересует, по крайней мере, "Славнефть". А так ничего подобного нет.

ВОПРОС: И второй вопрос. Вот вчера источник по фамилии Христенко сказал, что цены на газ в ближайшие пару лет на внутреннем рынке должны быть продаваемые промышленности по формуле цены Европы. Это такая некая новая стратегия. Вот есть ли понимание внутри "Газпрома", поскольку вы все-таки …

РЯЗАНОВ: Ну, это вопрос уже не относящийся к "Газпром нефти", и я могу сказать свое мнение, что если мы этого не сделаем, у нас будут достаточно большие проблемы в Российской Федерации, потому что все забудут другие виды топлива кроме газа. И надо реально, по крайней мере, на промышленность, и на газохимию, производство удобрений, все остальное переходить на реальную формулу цены. Потому что мы производителей удобрений просто дотируем, это частный бизнес, 90% удобрений идет на экспорт. При цене газа в 40 долларов, а газ, вы знаете, в Европе стоит за 200, конечно, рентабельность этого бизнеса очень хороша. И я считаю, что мы должны обязательно перейти. Мы давно это предлагали, перейти на формулу цены. Другое дело, что в этой формуле могут быть понимающие коэффициенты, которые рассчитаны на три года, или на пять лет, для того, чтобы это не было жестким ударом для предприятия. Они тоже должны как-то адаптироваться. Потому что если посмотреть ту же газохимию, то коэффициент переработки в аммиак или в карбамид у нас гораздо хуже, чем в Европе. Ну, зачем так сильно модернизировать предприятия, когда прибыль тебе валится просто так. Вот поэтому к этому все должно подойти. Но что касается населения и жилищно-коммунального хозяйства, то конечно там к таким подходам, я думаю, что мы конечно не готовы. И главное, что наши потребители не готовы. Там достаточно долго будут регулируемые цены. Но рост цен наверняка будет. Что касается энергетики, это отдельная тема. Потому что я так понимаю, что сегодня "Газпром" главный виновник того, что в стране есть проблемы с электроэнергией. Ну, вот это уже полный бред конечно. Потому что сначала надо перейти со всех видов топлива на электростанциях на газ с КПД условно в 35%, то есть сжигать и повыбрасывать 65 в виде тепла на улицу, а потом обвинить "Газпром" в том, что они построили несколько новых электростанций, в том числе, например, Северо-Западную ТЭЦ, и что мы туда не даем газ. Спрашивается, а нас-то кто-то спрашивал, когда строили. Никто не спрашивал. Поэтому пусть Анатолий Борисович поищет ресурсы газа …

ВЕДУЩИЙ: Коль начались вопросы про "Газпром", значит, вопросы по "Газпром нефти" закончились. Давайте последний вопрос.

РЯЗАНОВ: Это надо обсуждать, потому что это на самом деле неправильно.

ВОПРОС: Газета "Трибуна". Как вы относитесь к политике заморозки цен на бензин. Как с точки зрения руководителя компании, есть ли более эффективные и более быстрые механизмы, и если они известны, почему до сих пор не задействованы.

РЯЗАНОВ: Да вы знаете, вот, на мой взгляд, это несколько все от лукавого, когда мы говорим, давайте заморозим цены. Ну, заморозим. Это означает, что мы не получим дополнительную прибыль. И я думаю, что мои акционеры этому рады не будут. Ну, вот какой-то другой должен быть подход. А другой подход на самом деле известный. Если мы хотим помочь сельскому хозяйству с дешевым топливом, то это уже все сделано в той же Европе, или там в Литве. На каждый гектар есть норма потребления топлива, дизельного топлива в основном. И там, например, потребитель получает это топливо и ему просто вычитаются акцизы, то есть часть налогов, которые берет государство на себя. Это я считаю, достаточно разумный подход. А остальное все будет зависеть от экономики. Ну, наверное, конечно у нас топливо должно быть дешевле, чем в Западной Европе. Но и в том топливе, вы знаете, что там где-то 70% налогов сидит. Ну, давайте тогда сделаем несколько налоговых составляющих поменьше. Это все зависит на самом деле от государства. А если мы соберемся и говорим, ну давайте мы подержим цены месяц, пока идет посевная. Ну, хорошо, подержали. Потом они поползли вверх гораздо большими темпами. Поэтому мы никуда от этого не денемся. Либо получается так, что тогда нам выгодно все топливо продать на экспорт, потому что там гораздо большая норма доходности. Я считаю, что никакими методами уговоров друг друга мы вряд ли решим эту проблему, есть только один экономический метод, который надо собственно предпринять.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо большое, уважаемые друзья. Ну, давайте мы вот еще последний, там стоячие места… Вопрос последний.

ВОПРОС: Агентство Рейтер. Вопрос в дополнение к тому, что было задано насчет ТНК-ВР российских акционеров. С учетом способности "Газпром нефти" самостоятельно, как самостоятельного подразделения, с учетом ее способности к генерации денежных потоков, вот компания может поднять 20 или 25 млрд. долларов на рынке, если такая возможность предоставиться, покупки половины долей в ТНК-ВР, или для этого нужна будет помощь материнской компании.

РЯЗАНОВ: Ну, я думаю, "Газпром" должен. Ну, мне сложно сейчас сказать по коэффициентам, сможем ли мы занять 20 млрд. Наверное, нам все же дадут, но я думаю, что это не наша задача. А для "Газпрома" сегодня поднять такие деньги, я думаю, не проблема.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо большое.