Интервью с президентом Сибнефти Евгением Швидлером,

- Какие тенденции Вы видите в российской нефтяной промышленности?

- Ключевые игроки стали гораздо более изощренными. Кризис 1998 года всех чему-то научил, и все понимают, что такое цена. У крупных нефтяных компаний теперь есть деньги, и они уже готовы к следующей стадии развития. Россия - большая страна-производитель с быстро растущими честолюбивыми компаниями, которые потенциально, в какой-то момент, станут игроками международными. В эру высоких цен, как только нефтяные компании делают инвестиции в бурение, начинается явный рост производства. Это, в итоге, конечно, может снизить цены на нефть, но более высокий уровень добычи также предоставляет возможность заключать более усовершенствованные сделки по переработке. Сибнефть, например, подобные сделки исследует в Восточной Европе и особенно Германии. Что же касается нефтяного законодательства, то вся система сбора налогов требует постоянного усовершенствования, хотя в настоящий момент она и более отзывчива к реальности, чем раньше. В России новым модным инструментом для приобретения имущества стал закон о банкротстве, но я думаю, что это веяние быстро сойдет на нет.

- Несмотря на все разговоры о дальнейшей приватизации, не думаете ли Вы, что государство оставит в своих руках хотя бы одну компанию? Нужна ли вообще России национальная нефтяная компания?

- Я думаю, что в течение трех ближайших лет все нефтяные компании станут частными. Я не сторонник идеи национальной нефтяной компании, потому что de facto эта идея уже не состоялась. Во-вторых, с какой целью создавать эту национальную нефтяную компанию: заработать деньги для государства или быть нерыночным инструментом для распределения нефтепродуктов? Государство по определению не должно управлять коммерческой компанией, оно просто должно получать налоги. На рынке государство должно присутствовать в качестве законов и постановлений

- Имеет ли смысл для России присоединение к ОПЕК или какой-либо иной организации-производителю?

- Я думаю, в этом случае, чем меньше у нас ограничений, тем лучше. Посмотрите на ОПЕК. Ведь непонятно, как они работают, все нарушают установленные правила, и этот секрет всем давно известен. Другими словами, чем меньше вмешательств в деятельность нефтяного рынка будет со стороны правительства и межправительственных организаций в работу нефтяного рынка, тем лучше.

- Как известно, российский нефтяной экспорт непредсказуем ни в малейшей степени - он зависит от результатов дискуссий и специальных сделок. Последняя иллюстрация к этому - насколько российское правительство потерпело неудачу или, возможно, не прикладывало достаточно усилий, чтобы замедлить растущие объемы экспорта российской сырой нефти. Какие пути наиболее эффективны для урегулирования экспортных нефтяных потоков?

- Правильным будет регулировать экспорт сырой нефти посредством налогов и пошлин. Физические ограничения и квоты не срабатывают. Я снова хочу подчеркнуть, что все игроки поумнели, у них есть деньги и политического влияния вполне достаточно, чтобы их, по крайней мере, не дискриминировали в доступе к экспорту сырой нефти. Нужно следовать Принципу всех производителей, имеющих одинаковый доступ к размещению объемов в экспортных трубопроводах. Когда для индивидуальных компаний размещаются дополнительные объемы для финансирования различных государственных проектов, это плохо для всех. Тем не менее, все нефтяные компании хотят поставлять нефть в свободном режиме; это стало рынком в рынке. Главный вопрос - происхождение различных поддерживаемых государством программ, которые финансируются из прибыли нефтяного экспорта. Это уже политика, а вовсе не недостаток денег в федеральном бюджете. Я согласен, например, с тем, что государственный оператор нефтепроводов Транснефть никак не должен участвовать в экспорте нефти для государственных проектов, но в этом случае полезно будет понять, кто выигрывает от участия в определенном проекте. В целом же я считаю, что одна треть производства нефти на экспорт - это вполне достаточно для любой компании. Этого будет достаточно при любой цене на нефть, вопрос в том, как устроена компания.

- Как же работает Сибнефть?

- У нас есть пятилетний бизнес-план, который составлен по ориентировочной цене $16 за баррель с 22% скидкой. Эта цена является частью нашей философии. Можно поднять цену до $30 за баррель, а проекты, созданные под такую цену, не будут приносить прибыль. Или наоборот, можно поставить ориентировочную цену $10 за баррель, и потом вы сможете себе позволить сделать совсем немного. Сибнефть хорошо позиционирована для органического роста. Все уже готово к дальнейшему развитию без слияния с другой компанией: у нас есть средства, у нас практически нет долгов, и т. д. Что касается себестоимости добычи, я думаю, что в этом отношении мы самая продвинутая в России компания, и наши затраты на добычу составляют 89 центов за баррель. У нас такая же философия, как у Сургутнефтетегаза. Во-первых, мы хотим полностью разработать ресурсы Западной Сибири - нашей базы. В то же время у нас есть и лучшие участки, чем у Сургутнефтегаза, который окружен другими компаниями. Наш Омский НПЗ и добывающее предприятие Ноябрьскнефтегаз расположены в исторически защищенной зоне. Скажем, любой, кто приобретет нефтяное месторождение в этом районе, будет вынужден пользоваться нашей инфраструктурой. Я не говорю, что это невозможно, но это будет просто гораздо дороже.

- После падения в прошлом году уровня добычи, насколько важно для вас сейчас вновь поднять этот уровень и сохранить баланс компании?

- Мы хотим создать баланс объемов сырой нефти в конце добычи и того, что мы направляем на экспорт и переработку. Нам не хватает около 40 000 баррелей в день, т. е. 2 млн метрических тонн нефти в год, которые мы докупаем на рынке. Проще говоря, наша компания хорошо сбалансирована между добычей и переработкой, но проблема состоит в увеличении экспортных объемов. Становится трудно изыскивать сырую нефть, и это вопрос не цены, а от ее физического наличия. Пока мы с этой проблемой справляемся, но нам она не нужна. Так что нам нужно либо повысить объемы добычи на 40 000 баррелей в день, что мы и пытаемся сейчас делать, либо купить на рынке нефтяные активы. Это две совершенно разные задачи, над которыми параллельно работают две отдельные команды.

- Как Вы делаете выбор между увеличением добычи и приобретением новых нефтяных активов? Что в настоящей политической и экономической ситуации в России имеет больший смысл?

- Мы могли бы очень стремительно увеличить объемы добычи, но это выходит за рамки нашего бизнес-плана: у нас работают другие проекты, которые дают большую прибыль при аналогичных инвестициях. Мы могли бы достичь желаемых физических объемов, но в результате упустили бы какие-то другие возможности. Наша философия - делать деньги. Это все вопрос времени. Может, кто-то хочет получить результат через сто лет, а другие для оборота инвестиций нацелены на более узкие временные рамки.

- Говоря о приобретении активов, как Вы можете объяснить тот факт, что небольшая региональная компания Онако была продана за 1,08 млрд долларов? Сибнефть в качестве одного из потенциальных покупателей была готова заплатить 1 млрд долларов. Неужели Онако столько стоит?

- Я рассматривал несколько компаний. Онако никому не нравилась, потому что у нее была старая база активов, и, кроме того, эта компания гораздо дольше других находилась под управлением местной администрации, что тоже имело пагубные последствия. Мы провели стандартную оценку компании и сделали три модели ее профиля. Кроме того, мы приняли во внимание, что контролируем более 40% акций Оренбургнефти - ключевого производителя Онако, а потом мы подошли к определенной цифре, которая была ниже 1 млрд долларов, с которой мы и вышли на аукцион. Наша доля в 40% в Оренбургнефти стоит, по крайней мере, такой доли в Онако, потому что остальные активы - нефтеперерабатывающий завод и предприятие розничной торговли - имеют отрицательную стоимость. За полный контроль мы могли бы даже премию заплатить. 85% акций Онако, выставленные на продажу, в наших руках имели бы большую ценность, чем в руках Тюменской Нефтяной Компании, ТНК, которая выиграла аукцион, предложив 1,08 млрд долларов.

- Велись ли перед проведением аукциона между Вами и другими потенциальными покупателями Онако переговоры, чтобы достигнуть определенной договоренности во избежание завышения цены?

- Да, со всеми сторонами у нас были переговоры, и все определенно обозначили свою заинтересованность. В результате в качестве участников аукциона остались те компании, которые были заинтересованы именно в конкурсе. Тюменская нефтяная компания заплатила больше. Я им заранее сказал, что у нас есть доля в предприятии-производителе, которую мы купили у Юкоса, сильно переплатив. Цена, которую заплатила ТНК, была не целесообразной. Это цена людей, ожидающих получения прибыли только через сто лет. Заплаченная цена предполагает, что цены на нефть довольно долго будут оставаться высокими хотя бы для того, чтобы выплатить проценты по долгу, который был взят, чтобы ТНК смогла принять участие в этом тендере.

- Что Вы собираетесь предпринять в такой ситуации, когда Вы являетесь держателем значительной доли акций предприятия-производителя, в то время как ТНК владеет контрольным пакетом акций самой компании?

- Пока я не вижу, как мы могли бы быстро обменять активы. Существует несколько вариантов. Мы можем получать дивиденды в качестве владельца акций или делить добываемую нефть. И теперь, поскольку они хотят выкупить у нас этот пакет акций Оренбургнефти, он, естественно, будет становиться только дороже.

- Часть Вашей стратегии приобретения активов - покупка независимых производителей. Планируются ли такие покупки в ближайшее время?

- У нас работает специальная команда по оценке. Мы изучаем потенциал всех независимых производителей, добывающих около 20 000 баррелей в день. Во-первых, они расположены в Западной Сибири. Например, обанкротившееся подразделение Сиданко Варьеганнефтегаз, которое пользуется нашими коммуникациями. Мы, конечно, не собираемся вступать в драку за Варьеганнефтегаз, но попытаться купить его, если бы он был выставлен на продажу, могли бы. Кроме того, мы очень заинтересованы в северной нефтяной и газовой области на севере России - Тимано-Печерской. Этот регион очень прибыльный, с серьезными перспективами, но проблемный. Тем не менее, если применять советские методы, то ничего происходить не будет. Я говорю не только о потенциальной связи с Лукойлом, который очень активно действует в этом регионе, но и обо всех игроках, которые должны будут сотрудничать, поскольку здесь мы говорим об очень серьезных инвестициях. Мы планируем войти в Тимано-Печерский регион, как делая ставки в тендерах на приобретение отдельных нефтяных месторождений, так и путем приобретения местных независимых предприятий-производителей.

- Почему Сибнефть избегает принимать участие в иностранных проектах - это совершенно не похоже на большинство остальных крупнейших российских предприятий, которые стремятся обосноваться в Иране, Ираке и Ливии?

- В течение еще некоторого времени мы предполагаем себя в качестве компании, чье внимание сосредоточено на российской добыче, хотя участие в зарубежных проектах, несомненно, поможет уменьшить риски, связанные с инвестициями в России. Для компании с недорогими и высококачественными резервами - а в настоящее время мы владеем около 4,6 млрд баррелей доказанных резервов - больший смысл имеет сконцентрироваться на получении опыта на нашем внутреннем рынке через партнерские отношения с зарубежными компаниями. Кроме того, в течение некоторого времени политические предпосылки в России совершенно не подходили нам для выхода на зарубежные предприятия. Тем не менее, мы видим, что в Ираке, например, мы можем успешно соревноваться за разработку нефтяных месторождений со всеми остальными, как только санкции будут отменены.

- Вы упомянули партнерские отношения с зарубежными компаниями. Какой именно стратегический альянс устроил бы Вас в данный момент?

- Три года назад мы уже пытались сделать подобное с Юкосом, но все закончилось сделкой с Elf Aquitance на покупку доли акций без фиксированного капитала в объединившейся компании. С тех пор мы продвинулись уже достаточно далеко. Мы спорили по поводу цены в течение трех лет. Сделка с Elf нас многому научила. Мы больше не стремимся продать долю нефтяным компаниям, нам нужен опыт. Наука о добыче двигается вперед, и мы хотим учиться. Поэтому мы и ищем сотрудничества с сервисными компаниями и привлекаем сторонних подрядчиков. У нас уже есть соглашение с международными сервисными компаниями Schlumberger и BJ Services. Вскоре мы надеемся подписать соглашение с третьей компанией, предоставляющей услуги на нефтяных месторождениях, Halliburton. Они не рискуют акциями и выполняют только сервисные функции. Вопрос о стратегическом партнерстве может возникнуть, если мы приобретем собственность в Тимано-Печерском регионе и будем искать партнера, чтобы разделить с ним издержки.

- Сибнефть была первой компанией, объявившей о своих планах создать электронную торговую площадку для сырой нефти и нефтепродуктов. Что заставляет Вас надеяться, что такой проект будет иметь успех в России?

- Да, мы запустили такой проект совместно с государственным оператором трубопроводов Транснефтью и оператором продуктопроводов Транснефтепродуктом. Мы выработали бизнес-план и намерены провести пробные тендеры. Честно говоря, от этого проекта мы не ждем больших прибылей. Наша цель - вывести, наконец, Урал из зависимости от Dated Brent и создать отдельный, более прозрачный рынок для нашей нефти. Трейдеры будут вести переговоры, и мы думаем, что стоимость процесса продажи как таковая тоже понизится.

- Волнующим аспектом для многих российских компаний остаются неясные структуры, владеющие акциями. Можете ли Вы рассказать, кто является основным держателем акций Сибнефти?

- Вначале я хотел бы отметить, что Сибнефть является самостоятельной нефтяной компанией и не вмешивается в "алюминиевые" интересы своих акционеров. Что касается списка акционеров, то около 40% акций владеет Роман Абрамович, такой же пакет контролируется высшим руководством компании, в то время как остальные акции находятся в свободном резерве. Я также хотел бы подчеркнуть, что братья Черные (металлические магнаты, которые в начале года передали свою алюминиевую собственность Сибнефти) никогда не были представлены и не представлены в данное время в Сибнефти.