Интервью с президентом Сибнефти Евгением Швидлером,

- В феврале этого года акционеры Сибнефти объявили о приобретении алюминиевых активов. Вы лично принимали участие в организации этой сделки?

- Да, и весьма активное.

- Тогда не могли бы вы рассказать, как проходили переговоры с акционерами алюминиевых предприятий?

- Принципиальная договоренность была достигнута уже в конце прошлого года. После этого все произошло очень быстро, в течение месяца. Когда газеты писали о том, что назревает алюминиевый скандал, то никакого скандала уже не было. Вообще, это была образцово-показательная сделка по всем параметрам: по тому, как стороны проявили благоразумие и способность договариваться, по тому, как она была структурирована, и, конечно же, по масштабам.

- Говорят, что группа Ренова тоже предлагала владельцам КрАЗа купить у них акции, но они предпочли предложение акционеров Сибнефти. Как это повлияло на ваши отношения - Ренова на Сибнефть не обижается?

- Если бы сделка с Реновой была завершена, то она не могла бы быть расторгнута. А если сделка не была закрыта, а наше предложение просто оказалось лучше, то чего обижаться?

- А ваша сделка уже окончательно завершена?

- Практически да. То есть акции перешли в собственность новых владельцев, и Русский Алюминий фактически работает как одна компания. Но различного рода оформления, одобрения в различных комитетах могут занять около года.

- Сколько денег акционеры Сибнефти заплатили за покупку алюминиевых активов?

- Это очень сложно посчитать, потому что сделка была многоуровневая.

- Но цифра в $500 млн, которую печатали газеты, соответствует действительности?

- Нет, это было гораздо больше. Так много, что говорить не хочется.

- Президент Сибирского Алюминия Олег Дерипаска говорил, что его активы стоят $760 млн. Акционеры Сибнефти, как следует из ваших слов, заплатили за акции алюминиевых заводов гораздо больше. Как при этом получилось, что в уставном капитале Русского Алюминия акционеры Сибнефти и Сибирского Алюминия владеют равными долями? Может, все-таки Дерипаска является младшим партнером? Если нет, то не могли бы вы сказать, сколько Сибирский Алюминий будет доплачивать акционерам Сибнефти для того, чтобы стать равноправным партнером в этом союзе?

- Детали и цифры, естественно, являются коммерческой тайной. Могу лишь сказать, что сделка была абсолютно паритетной и экономически выгодной для обеих сторон.

- А какие средства использовались при покупке алюминиевых предприятий? Ходило много слухов о том, что это деньги Сибнефти.

- Деньги Сибнефти в алюминиевой сделке не использовались, и в этом легко убедиться, посмотрев нашу отчетность по стандартам GAAP. Наши акционеры, в частности, привлекали деньги западных инвестиционных фондов.

- Как складываются отношения между акционерами Русского Алюминия? Говорят, что у Романа Абрамовича и Олега Дерипаски очень много разногласий, из-за которых компания может развалиться.

- Не может. Русский Алюминий структурирован таким образом, что компания будет эффективно функционировать независимо от наличия или отсутствия разногласий между собственниками.

- Но ведь был же пример объединения ЮКОСа и Сибнефти в холдинг ЮКСИ. Тогда компания тоже была зарегистрирована и начала работать, но через короткое время развалилась.

- В случае с ЮКСИ PR шел впереди дела. Начальный этап проверки партнера был пройден слишком быстро, и мы были, мягко говоря, разочарованы активами друг друга. На это наложился кризис. В случае с Русским Алюминием все наоборот. Тот опыт нам всем очень помог.

- В этом году правительство планирует выставить на продажу акции ОНАКО и, возможно, Славнефти, активы которых всегда интересовали Сибнефть. Ваши конкуренты - ЮКОС и Тюменская нефтяная компания - заранее начали скупку акций этих нефтяных компаний и их дочек. Почему Сибнефть этого не делает?

- Я не вижу в этом плюса. Наверняка ЮКОСу и ТНК пришлось заплатить за эти акции больше, чем они стоят на рынке. И не факт, что эти приобретения дают какие-то преимущества на конкурсах и аукционах. Уверен, что не дают. Но, возможно, другие компании видят в этом смысл. Может быть, они себя подстегивают таким образом. Накупили - теперь отступать некуда.

- А Сибнефть не смущает наличие таких агрессивных миноритарных акционеров в госкомпаниях, которые она намерена приобретать?

- Нет. У нас большой опыт переговоров с миноритарными акционерами.

- Предполагается, что в компании ОНАКО будет продаваться большой пакет - 85%. Что касается Славнефти, то там пакет даже не блокирующий - всего 19,68%. Что вы будете с ним делать?

- Ничего особенного. Будем пытаться работать с компанией и ждать последующих продаж.

- Вы и так с ней работаете. В Славнефти много менеджеров из Сибнефти, а ее нефть экспортируется через одного из ваших акционеров - компанию Runicom.

- Каждая компания, в том числе и государственная, должна пользоваться услугами какого-то трейдера. Runicom - это рыночная компания с отличными результатами, почему Славнефти с ней не работать? И чем было бы лучше, если бы Славнефть пользовалась услугами фирмы Crown?

- Но разве для ТНК не больше смысла приобретать акции Славнефти? Они уже владеют 12,58% и, купив часть госакций, получат блокирующий пакет.

- Там блокировать нечего. Блокпакет нужен как защита от размывания, так сейчас немодно размывать никого. Блокирующий пакет сейчас и блокирующий пакет пять лет назад - это разные вещи. И потом, все проблемы можно решить другими способами, в том числе переговорами.

- У ТНК пока не очень хорошо получается договариваться с менеджментам Славнефти.

- Все от людей зависит. Может, у них с Михаилом Гуцериевым личная неприязнь друг к другу. Я не знаю, лучшие ли мы переговорщики, чем ТНК, но, думаю, все шансы есть. А пакет акций - 19% или 25% - в любом случае не дает права присоединить одну компанию к другой.

- Вы недавно сказали, что из госкомпаний Сибнефть больше всего интересует Роснефть. У вас не создается ощущения, что президент этой компании Сергей Богданчиков специально затягивает ее приватизацию?

- Я не думаю, что это от него зависит. Кроме того, если приватизация Роснефти будет отложена на следующий год, то мы переживать не будем. Она уже много раз переносилась, если вы помните. Когда выставят Роснефть на продажу, тогда и посмотрим.

- А вас не беспокоит консолидация активов Роснефти, которую проводит ТСЛ Интернешил?

- Если группа ТСЛ проводит ее на свои деньги, то здесь нет ничего страшного. Это та же история, что у ТНК и ЮКОСа в Славнефти и ОНАКО. Если же ТСЛ скупает активы на деньги Роснефти по просьбе менеджеров Роснефти, то это не ко мне, а в органы.

- Некоторое время назад Сибнефть совместно с Транснефтью, Транснефтепродуктом и МПС объявила о создании электронной биржи по продаже нефти и нефтепродуктов. Почему вы выбрали таких партнеров?

- Потому что они представляют собой инфраструктуру этого рынка и очень важно, чтобы их требования с самого начала были учтены при создании биржевой системы торгов. Кроме того, я думаю, что это будет коммерчески успешный проект, и партнеры просто собираются заработать на этом деньги.

- А почему вы потом решили взять в этот проект Славнефть и Роснефть?

- Скорее всего, мы возьмем в проект всех желающих. А вышеперечисленные компании просто стали первыми.

- А потом Сибнефть их купит, и будет очень удобно.

- Может и такое быть. А пока, слава богу, они не скандальные и не претендент на создание собственных бирж, как другие компании.

- Говорят, что все эти электронные проекты затеваются компаниями на случай, если правительство все же введет обязательные продажи через биржи, чтобы иметь свой, карманный вариант торговой площадки.

- Я не знаю, что говорят. Мы свой проект в правительстве обсуждали и нашли серьезную поддержку.

- Как вы думаете, в России возможна справедливая приватизация, при которой все участники изначально имеют равные возможности?

- На сегодняшний день каждая крупная нефтяная компания обладает некими знакомствами, административными ресурсами и прочим, которые были приобретены ею за долгие годы работы на российском рынке. При приватизации происходит некий конкурс между этими ресурсами. И я думаю, что это и есть справедливая форма конкуренции для данной местности и данного времени.

- Помимо госкомпаний, к которым сейчас все испытывают интерес, какие активы вы планируете приобретать?

- Различные, но в пределах Западной Сибири. Это могут быть лицензии на освоение месторождений, или небольшие компании, или куски больших компаний.

- Что вы имеете в виду?

- Ну, каких-то больших компаний, где менеджмент уже понял, чего он стоит, и готов продавать свои активы.

- Это вы про СИДАНКО?

- СИДАНКО - хороший пример.

- А какие из активов СИДАНКО вас могли бы заинтересовать?

- Потенциально - то, что близко к нам. Например, Варьеганнефтегаз, Варьеганнефть.

- Но Варьеганнефть уже продана Нафта-Москве.

- Непонятно, что там продано. Но если эти активы будут торговаться, то мы будем рассматривать возможность их приобретения.

- А почему Сибнефть не хочет покупать месторождения за пределами Западной Сибири? Многие компании, например Сургутнефтегаз, наоборот, стремятся выйти за рамки своего традиционного региона.

- Сургутнефтегаз немного в другой ситуации находится, чем мы. У него нет в этом регионе возможностей для существенного роста и много наличности. У нас другая ситуация: мы имеем возможность развиваться в пределах Западной Сибири.

- А чисто газовых месторождений не планируете приобретать?

- Нет. Добыча газа - это хороший, перспективный бизнес, но, пока не прояснится ситуация с Газпромом и с газовым рынком, мы им масштабно заниматься не будем.

- А когда может проясниться ситуация с Газпромом?

- Это зависит от того, что будет с менеджментом этой компании. Если он, по сути, останется тем же - и делать будет то же самое, то это одна ситуация. Если придет новый менеджмент и начнется демонополизация газового рынка - это другая ситуация. Тогда многие нефтяные компании выйдут на этот рынке

- Ходит много слухов по поводу возможного преемника Вяхирева. Одним из них называют главу администрации президента РФ Александра Волошина. Как вы думаете, при нем произошла бы демонополизация газового рынка?

- Думаю, что да.

- Сейчас многие нефтяные компании стремятся приобрести НПЗ в странах СНГ - на Украине, в Белоруссии. Сибнефть не планирует этим заниматься?

- Это не для нас. Мы скорее не сбалансированы по добыче, чем по переработке. Все знают, что у нас самый лучший в России завод - Омский НПЗ. Он отлично расположен, близко к добывающим предприятиям. И в этом регионе нет особой конкуренции.

- Но зато он не экспортный.

- Это верно. В прошлом году мы экспортировали всего 2,5 млн т наших нефтепродуктов. Но вопрос ведь не в том, чтобы экспортировать ради экспорта. Вопрос в прибыли, и мы считаем, что российский рынок тоже может быть очень прибыльным. A 1999 г. мы поставили на внутренний рынок более 9 млн т нефтепродуктов.

- Вашему акционеру Runicom принадлежало 6,47% акций Омскэнерго. Существуют ли планы по увеличению этой доли?

- У нас в Омске расположен нефтеперерабатывающий завод и ряд других предприятий, там много непрерывного производства. Поэтому для Сибнефти важно иметь в этом регионе надежный, автономный источник электроэнергии. А приобретать всю компанию целиком нам абсолютно не интересно.

- Но Омскэнерго как раз является одной из компаний, которые могут быть разделены на части в рамках плана реструктуризации РАО ЕЭС России, предложенного Анатолием Чубайсам. Приобретение одной или нескольких ТЭЦ, входящих в эту энергосистему, может заинтересовать Сибнефть?

- Потенциально - да. Но все зависит от условий, от того, какие социальные обязательства будут наложены на владельцев этих энергогенерирующих мощностей. Собственность - это, прежде всего ответственность.

- Что нового будет происходить с акциями Сибнефти в ближайшее время?

- Ничего. Мы думали о том, чтобы увеличить ликвидность наших акций, выпустив ADR 3-го уровня, но пока это сложный вопрос.

- Почему?

- Потому что для этого кто-то из нынешних акционеров должен продать около 10% своих акций по ценам, близким к рынку. Никто этого делать не хочет, потому что наши акционеры видели другие цены. Если будет правильная цена, то можно сразу продать все 90%, которые сейчас контролирует менеджмент Сибнефти.

- А такое возможно?

- Все зависит от обстоятельств. Никогда не знаешь, какая она, эта правильная цена.

- Сибнефть обещала раскрыть список реальных акционеров физических лиц. Когда это может произойти?

- Я думаю, что не скоро. Я не берусь предсказать, когда в России люди будут держать акции под своим именем.

- А Борис Березовский недавно сказал, что у него уже нет акций Сибнефти. Он действительно их продал?

- Или подарил. Причем давным-давно. Мы постоянно всех в этом убеждаем, но нам никто не верит.

- А почему в этом году в совете директоров Сибнефти не оказалось Кеннета Дарта?

- У нас была договоренность, что для вхождения в совет директоров он должен сохранять 5%-ный пакет. Но Дарт продал часть своего пакета. По словам его представителей, у них осталось около 3%.

- Сибнефть никогда не осуществляла масштабных инвестиций в добычу, объясняя это тем, что они невыгодны акционерам. Однако недавно компания заявила о намерении в течение нескольких лет вложить $1 млрд в шесть своих месторождений. С чем связаны такие изменения в инвестиционной политике?

- На самом деле ничего не поменялось. Мы не говорили, что вкладывать деньги в добычу - это невыгодно. Мы говорили, что хотим вкладывать осознанно. И $1 млрд, который будет вложен в шесть месторождений [два из них уже работают], - это осознанные инвестиции. Для такого набора активов это не такая большая цифра, она просто выглядит кругло. Основная часть этих вложений придется на первые три года.

- Вице-президент Сибнефти Александр Корсик недавно сказал, что вы продолжаете рассматривать возможность альянса с западными нефтяными компаниями, но теперь речь идет о поиске стратегического партнера, а не стратегического инвестора. Вы не могли бы пояснить, в чем разница?

- Раньше западным нефтяным компаниям необходимо было приобрести акции российского партнера для того, чтобы получить вход большой проект, т. е. стать стратегическим инвестором. История СИДАНКО и ВР Аmосо - классический пример такого подхода. На мой взгляд, это время прошло. Я не вижу преимуществ в продаже акций Сибнефти нефтяной компании в сравнении с продажей акций инвестиционному фонду. Гораздо интереснее привлекать для конкретного проекта стратегического партнера и делить с ним риски этого проекта.

- Год назад вы говорили, что Сибнефть ведет такие переговоры с индийской ONGC и венгерской MOL. С тех пор что-то изменилось?

- Переговоры с этими компаниями продолжаются. Но я бы сказал, что теперь мы больше переключились на сервисные компании, с ними у нас все идет гораздо быстрее. Сейчас мы работаем на наших месторождениях с американской Schlumberger и англо-канадской BJ Services.

- Планирует ли Сибнефть в этом году осуществлять заимствования на Западе для реализации добывающих проектов и участия в приватизации?

- Мы всегда брали иностранные кредиты. У нас баланс в таком состоянии, что мы можем одолжить много и быстро. Я не скажу, сколько мы намерены занять в этом году, потому что тогда все будут знать, сколько активов мы сможем купить. Но, глядя на годовой баланс, можно сообразить, что это, скорее всего, будет цифра с девятью нулями.

- Почему по российским стандартам Сибнефть получила убытки в 1999 г., а по GAAP вышла значительная прибыль - более $300 млн.?

- Это не к нам вопрос, а к тем, кто разрабатывает систему отчетности. В российских и западных стандартах есть большая разница - в амортизации, в авансовом использовании прибыли. За счет этого показатели различаются.

- Просто создается впечатление, что в России Сибнефть уходит от налогов, а западным инвесторам показывает хорошие результаты.

- Мы должны, просто обязаны минимизировать налоги в рамках, отведенных нам законом.

- В этом году Сибнефть вдруг впервые решила выплатить $50 млн промежуточных дивидендов. Для чего, что это дает компании?

- Компании - ничего. Это желание акционеров, которые хотят забрать свои деньги.

- А почему прибыль Сибнефти по западным стандартам возросла в девять раз по сравнению с предыдущим годом? Добычу нефти вы не увеличили.

- Мы ее снизили. Но зато как мы ее добывали! Затраты совершенно другими стали, потому что мы все неприбыльное просто остановили, в том числе и бурение. В результате при прежних объемах добычи мы заработали больше долларов, вот и все. Кроме того, цены на нефть заметно выросли по сравнению с 1998 г.

- Из-за роста цен на нефть с 1 августа экспортные пошлины будут повышены с 20 до 27 евро. Как Сибнефть к этому относится?

- Для нас это существенные затраты. Если эту разницу помножить на годовой объем экспорта Сибнефти - около 4,5 млн т, то получится более 30 млн. евро. Но что делать, будем платить. Не судиться же с правительством.

- Как вы оцениваете нового министра энергетики Александра Гаврина?

Как министра - пока не знаю. Он недолго занимает свой пост. А как человек он очень приятный и, судя по всему, опытный в бытовом плане, потому что долго был мэром северного нефтедобывающего города. Но вообще, я думаю, что люди в новом правительстве резко отличаются от чиновников старого образца, они с большей ответственностью относятся к своей работе.