За три года «Газпром нефть» увеличила размер дивидендных выплат в три раза

Россия 24

«Газпром нефть» направит на дивиденды рекордные 142 млрд рублей. Это 38% чистой прибыли компании по итогам 2018 года. О проектах «Газпром нефти» и ситуации на мировом рынке нефти в интервью телеканалу «Россия 24» рассказал председатель правления компании Александр Дюков.

14 июня, телеканал «Россия 24»

Александр Дюков, председатель правления «Газпром нефти»

— Какой объем средств планирует направить «Газпром нефть» на выплаты дивидендов в этом году?

— По результатам 2018 года мы планируем направить на выплату дивидендов 142 млрд рублей — это 38% от нашей чистой прибыли. То есть 30 рублей на одну акцию. Это рекордные выплаты за всю историю работы нашей компании. Размер дивидендных выплат по результатам 2018 года в два раза выше, чем те выплаты, которые были произведены по результатам 2017 года. Ну а в целом, если посмотреть на динамику дивидендов, то мы каждый год устойчиво наращиваем эти выплаты. И за последние три года увеличили размер дивидендных выплат в три раза.

— Когда «Газпром нефть» планирует прийти к выплатам дивидендов в объеме 50% от чистой прибыли?

— Я бы оценил эти перспективы как позитивные. Поскольку мы уверены в том, что мы будем и дальше улучшать наши финансовые показатели, будет расти чистая прибыль, соответственно, будет расти размер дивидендных выплат. При этом, конечно, мы будем ставить перед собой цель не только увеличивать абсолютную величину нашей чистой прибыли, но также и увеличивать ту долю чистой прибыли, которую мы будем направлять на дивиденды. По результатам 2018 года размер дивидендных выплат составит 37,8%. Планируем в среднесрочной перспективе довести размер дивидендных выплат до 50%. Хотя многое будет определяться и конъюнктурой рынка.

— Совсем недавно на Петербургском международном экономическом форуме вы заключили сразу несколько соглашений. В их числе и сделка с Shell. Речь идет о разработке сразу нескольких участков в ЯНАО. Также будет создано совместное предприятие с Shell и Repsol для работы на Гыданском полуострове. Каков объем инвестиций в каждый из этих проектов? Как вы считаете, учитывая текущую обстановку, западные партнеры сегодня готовы идти на совместные проекты с российскими компаниями?

— Подписание этих соглашений, в принципе, говорит само за себя. Безусловно, если бы не было интересно, то западные нефтяные компании не подписывали бы соглашения с российскими компаниями. Если говорить о тех целях, которые мы преследуем, в рамках стратегии развития компании до 2030 года, мы перед собой ставим несколько задач. Одна из них ­— последовательное наращивание объемов добычи. И мы ставим перед собой задачу расти, обеспечивать темпы роста добычи углеводородов, которые бы превышали темпы роста рынка. Для этого нам нужно в ближайшее время ввести в разработку сотни миллионов тонн запасов. Другая наша цель — это рост совокупной доходности для наших акционеров, в том числе и за счет дивидендных выплат. Для выполнения этих задач нам, безусловно, нужны партнеры, с которыми мы могли бы объединить наши финансовые, технологические и управленческие ресурсы, а также разделить существующие геологические риски.

Совместное предприятие с Shell мы создаем на базе «Меретояханефтегаз». В данное СП войдет несколько лицензионных участков в Ямало-Ненецком автономном округе, геологические запасы которых превышают 1 млрд тонн. Проект разработки этих участков очень крупный. Если говорить об извлекаемых запасах, на данный момент мы видим, что извлекаемые запасы должны составить 220 млн тонн и выше. Безусловно для того, чтобы освоить эти запасы, нужны сотни миллиардов рублей инвестиций. Поэтому и нужны партнеры.

Второе совместное предприятие создается для разработки участков на Гыдане. Пока проект находится на поисковом этапе, и сейчас сложно оценить объем инвестиций, но он точно будет значительным. Что касается практики создания совместных предприятий и консорциумов в мировой нефтяной отрасли, то это распространенная общемировая тенденция. Этот механизм помогает компаниям-участникам консорциумов быстрее и эффективнее вводить в разработку новые запасы. Если посмотреть на крупные проекты по разработке новых месторождений, то в основном все они реализуются через создание консорциумов.

— Другой амбициозный проект «Газпром нефти» — Ямбург. С какими сложностями вы сталкиваетесь уже сейчас?

— Как я уже сказал, мы ставим перед собой задачу наращивать объемы добычи. И мы будем это делать, вовлекая в разработку не только новые месторождения традиционных запасов, но и трудноизвлекаемые запасы. Ямбург — пример крупномасштабного проекта с геологическими запасами свыше 1,2 млрд тонн. А по оценкам специалистов Научно-Технического Центра «Газпром нефти» запасы могут доходить до 3 млрд тонн нефти. Для того, чтобы освоить эти запасы, необходимы новые технологии. Все потому, что геологические условия для работы на Ачимовской толще Ямбурга достаточно сложные. Это и низкая проницаемость, и 4-х километровая глубина залегания, и аномально высокое давление свыше 600 атмосфер.

Чтобы ускорить работу по разработке новых технологий добычи, мы заключили соглашение с Ямало-Ненецким автономным округом о создании технологического центра. Поскольку та задача, которую мы решаем, имеет высокое значение для всей отрасли, то новый технологический центр будет открытой площадкой, открытой платформой для специалистов разных участников рынка. Это важно, так как Ачимовская толща расположена не только на участке Ямбургского месторождения, но и широко представлена на территории Западной Сибири. Это миллиарды, если не десятки миллиардов тонн запасов нефти.

— Нефть, которую планируют добывать в Ямбурге, в будущем будут транспортировать потребителям через Северный морской путь? Будете использовать этот маршрут или нет?

— Для вывоза нефти с Ачимовской толщи, с Ямбургского месторождения, мы рассматриваем две возможные схемы. Первая — традиционная схема — это поставка нефти по трубопроводу до магистрального нефтепровода Заполярье — Пурпе. Второй вариант — это вариант, который был успешно нами опробован при поставке углеводородов с Новопортовского месторождения по Северному морскому пути. Сейчас мы заканчиваем оценку двух вариантов, выберем наиболее оптимальный.

— Совсем недавно министр нефти Ирака заявил о том, что «Газпром нефть» планирует принять участие в конкурсе на разработку одного из газовых месторождений в этой стране. Так ли это?

— Ирак, безусловно, является стратегическим регионом нашей работы за рубежом. Что касается месторождения Мансурия, то это привлекательный и интересный для нас проект. Но говорить о нашем участии, наверное, преждевременно, поскольку сперва необходимо ознакомиться с условиями тендера на разработку месторождения. После этого мы уже примем решение об участии в тендере.

— Тем не менее вы уже не первый год реализуете крупный проект «Бадра» в Ираке. Каких результатов удалось добиться, к чему вы планируете перейти в ближайшее время, каковы перспективы?

— Проект «Бадра» успешно развивается. На данный момент добываем на этом месторождении порядка 70 тысяч баррелей в сутки. Рассматриваем финальный проект разработки этого месторождения. По результатам одобрения министерством нефти Ирака данного проекта будет понятно, на какую полку мы сможем выйти на месторождении «Бадра». Но мы также рассматриваем и другие возможности для работы в Ираке.

— Говоря о ситуации на мировых нефтяных рынках: совсем недавно о ней был сделан ряд заявлений сначала первым вице-премьером Антоном Силуановым, позже его позицию поддержал и министр энергетики Александр Новак. Речь идет о том, что если сделка ОПЕК+ на встрече в июле в Вене не будет продлена, то мы можем увидеть нефтяные котировки в районе 30-40 долларов за баррель. Как вы считаете, насколько реален такой сценарий, и к какому выводу, к какому мнению придут участники сделки ОПЕК+ в июле? Будет ли она продлена?

— Такое развитие событий, как падение цены до 30-40 долларов за баррель, нельзя исключать. Но мне все-таки представляется такое развитие событий маловероятным. Если исходить из тех заявлений, которые были сделаны, в том числе и участниками соглашения ОПЕК+, то скорее всего, стороны близки к тому, чтобы достичь договоренностей. В любом случае, это будет продление соглашения. И неважно, будет ли это некоторый пересмотр объема добычи в сторону повышения или понижения. В любом случае, на мой взгляд, это позволит сохранить цены на приемлемом уровне — 55-65 долларов за баррель. Но опять же, относительно того, какое решение более правильное: сохранить, повысить, понизить объем добычи, мне кажется, нужно дождаться того момента, когда рынок несколько успокоится. Поскольку сейчас цены на нефть определяются не фундаментальными факторами, а эмоциями. Что касается позиции нашей компании, то мы считаем, что этот механизм ОПЕК+ прекрасно себя зарекомендовал. В свое время он позволил сбалансировать рынок, а сейчас позволяет сохранять ситуацию на рынке относительно стабильной. Поэтому уверен, что будет принято решение о продлении соглашения.

— Вы говорите про эмоциональный фактор, который сегодня влияет на нефтяные котировки. Но очень многие наши спикеры и главы крупных компаний, ведомств говорят о том, что один из самых главных факторов все-таки геополитический. Мы видим ситуацию в Оманском заливе — там произошли взрывы сразу на двух танкерах, которые сразу оказали значительное влияние на рост нефтяных котировок. Как вы считаете, насколько сегодня ситуация на Ближнем Востоке, а также торговая война между США и Китаем влияют на те отметки, которые мы видим на биржах?

— Безусловно, эти факторы влияют на цены. Но, с другой стороны, есть мощный противовес — это эффективный инструмент ОПЕК+. Если бы этого механизма не было, то мы бы, наверное, видели реакцию рынка, которая измерялась бы не двумя-тремя долларами, а пятью-десятью, может быть, и больше. Этот механизм прекрасно себя зарекомендовал. В принципе рынок понимает, что участники этого соглашения в любой момент готовы отреагировать на любое событие, в том числе геополитическое. Соответственно, или эффективно нарастив объемы предложения нефти, или сократив их.

— «Газпром нефть» в своей деятельности активно применяет технологии «Индустрии 4.0», например, искусственный интеллект. Какие проекты с использованием искусственного интеллекта уже реализуются? Какие инвестиции направляются на цифровизацию компании?

— Что касается инновационных цифровых технологий, в том числе и технологий искусственного интеллекта, то мы уже сделали серьезную ставку на их развитие. Поскольку одна из целей, которую мы ставим перед собой, это достижение технологического лидерства, искусственный интеллект — прекрасный инструмент для решения этой задачи. Для нас применение технологий искусственного интеллекта уже реальность. Что касается затрат на разработку моделей, создание нейронных сетей, то эти затраты оцениваются в миллиарды рублей в год. Но при этом мы ожидаем экономический эффект исчисляемый десятками миллиардов рублей и более.

— Как вы считаете, опыт «Газпром нефти» в области применения искусственного интеллекта может быть полезен для других компаний?

— С помощью искусственного интеллекта в ТЭК решаются сложные и разнообразные задачи. Таким разнообразием задач не может похвастаться ни одна отрасль промышленности. Поэтому, безусловно, те решения, которые сейчас нарабатываются и создаются нами, могут тиражироваться и масштабироваться для последующего применения и в других отраслях.