Программа «Газпром нефти» против COVID-19

Подробнее

О стратегии развития «Газпром нефти» до 2030 года

Глава департамента стратегии и инноваций «Газпром нефти» Сергей Вакуленко рассказал в интервью Argus о перспективах развития компании.

Начальник департамента стратегии и инноваций «Газпром нефти» Сергей Вакуленко

— Как бы вы кратко охарактеризовали стратегию «Газпром нефти»?

— Если вы посмотрите на историю компании, первоначальная стратегия в 2009 году была в значительной степени ориентирована на достижение к 2020 году масштабов крупнейших мировых нефтяных компаний. К настоящему моменту мы фактически этого достигли. С точки зрения добычи углеводородов мы немного отстаем от Total и серьезно опережаем Equinor, Eni и подобные компании.

Стратегия 2013 года заключалась в достижении уровня международных компаний не только в масштабах, но и в наших методах работы. В то же время мы начали реализовывать уинкальные проекты, например, проект «Новый порт» [Новопортовское месторождение — 1,8 млрд барр.], который является уникальным.

Мы пригласили одну из крупнейших нефтегазовых компаний участвовать в проекте «Новый порт» — они сказали, что реализовать его невозможно. Однако «Газпром нефть» реализовала этот проект самостоятельно — по графику и в рамках бюджета- поэтому, пытаясь достичь уровня международных нефтяных гигантов, мы начали делать то, что не делают они.

Новая стратегия [до 2030 года] в значительной степени становится глобальным ориентиром в определенных областях. И, конечно же, она направлена на то, чтобы приносить нашим акционерам хорошую прибыль.

У нас отличный портфель возможностей и стратегических ставок. Мы можем выбирать из лучших и самых эффективных проектов.

— Каковы ближайшие приоритеты?

— «Новый порт» станет хабом с небольшими месторождениями, которые будет обслуживать нефтeналивной терминал «Ворота Арктики». И мы собираемся проложить газопровод с пропускной способностью 20 млрд кубометров в год к Ямбургскому месторождению, его прокладка будет завершена к 2022 году.

— Каковы ваши приоритеты на шельфе?

— У нас есть план по разведке и бурению на шельфе на период до 2030 года, который ежегодно обновляется. «Газпром нефть» оценивает варианты разработки активов на основе кластерного подхода, и мы проводим геологические работы параллельно на всех наших лицензионных участках в Арктике, включая Долгинский и Северо-Западный, где мы провели полную 3D сейсморазведку в 2017-2018 годах. Нам важно понять объем резервов, прежде чем мы определим перспективы разработки новых активов.

Работы на Хейсовском лицензионном участке [расположенном в северной части Баренцева моря] включали создание геологической концепции и моделирование бассейна. В 2018 году на Северо-Врангелевском лицензионном участке [в Чукотском море на Дальнем Востоке России] была выполнена 2D линейная сейсморазведка в объеме 5000 км. Мы планируем продолжить сейсмические исследования на этом участке, чтобы выделить наиболее привлекательные структуры для детального изучения.

Приразломное месторождение (в юго-восточной части Баренцева моря) является самоокупающимся проектом — мы продолжим его развивать и увеличивать количество скважин до проектной мощности. Учитывая экономическую целесообразность и технологические возможности, компания может использовать инфраструктуру Приразломного для развития Долгинского месторождения.

— Как продвигается ваш пилотный проект по разработке запасов нефти Баженовской свиты?

— На данный момент мы проводим опытно-промышленные работы на Пальяновском полигоне, чтобы определить лучший и наиболее эффективный способ разработки скважин. Когда мы начали работать на Баженовской свите, себестоимость разработки составляла около 25 000 руб. за тонну — $55 / барр. Мы снизили себестоимость до 12 000 руб. за тонну, а когда она достигнет 8 000 рублей — этого будет достаточно для коммерческой разработки.

Кроме того, экспериментируя с различными технологиями повышения эффективности добычи, мы пытаемся добиться лучшего показателя системы трещин — по-другому это называется искусственный коллектор. Мы работаем с подрядчиками, которые занимаются бурением и гидроразрывом пласта — снижая время на проведение операций, чтобы сократить количество дней на использование оборудования, мы снижаем затраты.

Многие уделяют повышенное внимание Баженовской свите, хотя Ачимовские залежи, вероятно, важнее для нас из-за значительного количества резервов на наших участках. Ачимовские залежи в десять раз меньше Баженовской свиты, однако имеют запасы в десятки миллиардов баррелей. В целом, работать с Ачимовскими залежами проще, чем на Баженовской свите. Все, что мы делаем на «Бажене» может быть задействовано при разработке Ачимовских залежей, и, вероятно, наша первая крупная партия нефти из трудноизвлекаемых запасов будет добыта на Ачимовской толще.

— Вы недавно подписали соглашение об изучении и разработке Ачимовских запасов совместно с Shell. Почему вы решили привлечь партнера?

— Нам нравятся совместные предприятия по многим причинам. Две головы лучше одной. У нас есть опыт самостоятельной работы, но большинство нефтегазовых проектов в мире являются совместными. Самостоятельное ведение проекта будет означать, что мы должны отложить или отказаться от других проектов, а мы этого не хотим.

— Как скоро потенциал Ачимовских запасов будет исчерпан?

— Проект, который мы запускаем вместе с Shell, будет вестись на протяжении 20-30 лет. Ачимовский проект намного меньше, чем проект разработки Баженовской свиты, поэтому по числу там будет меньше проектов, однако каждый из них, запущенный на Ачимовских залежах, будет разрабатываться десятилетиями.

— Представители энергетического сектора в правительстве дали прогнозы о долгосрочных перспективах развития нефтедобычи в РФ, которые выглядят довольно апокалиптично. Почему?

— Они говорят о том, что, если мы сохраним налоговые ставки на нынешнем уровне, то добыча сократится из-за снижения себестоимость добычи и роста разработки. Минэнерго посылает мягкое напоминание о том, что размер арендной платы, на которую можно рассчитывать, должен быть снижен.

Если бы в России существовал только налог на прибыль, добыча могла бы вырасти на 20-30% до примерно 700 млн тонн в год. Есть довольно много проектов, которые потенциально могли бы принести деньги стране до налоговой разбивки (fiscal split), но после разбивки, с нынешними ценами, этого не получится. В действительности, именно Минфин с его налоговой политикой контролирует уровень добычи в России.

Власти пытаются применять разные ставки — по-разному облагая налогами различные виды резервов. Таким образом, сейчас Министерство финансов говорит, что существует много месторождений, работающих под разными налоговыми льготами, и это приводит к потере дохода. Но они прекрасно знают, что, если попытаются ввести полную ставку по этим проектам, то прорыва не произойдет, так что в реальности это не налоговые льготы.

Судя по опыту, когда государство, Министерство финансов и другие видят угрозу снижения добычи, они начинают приспосабливаться, чтобы добыча продолжалась. Здесь существует элемент промышленной политики — попытка найти баланс между тем, какая часть инвестиций должна быть направлена на новые участки, какая на элементы развития тяжелых технологий и какая — на разработку старых активов. Здесь стоит учитываять, что старый центр нефтедобычи должен оставаться на плаву, чтобы избежать некоторых социальных проблем.

— Как вы думаете, является ли соглашение OPEC + выгодным для компаний, поскольку устраняет волатильность и будет ли оно продлено после марта 2020 года?

— Существуют колебания на уровне $5-10 за баррель, но, по крайней мере, это не критичные колебания. Поэтому, я думаю, что да, оно выгодно. Я абсолютно уверен, что соглашение будет продлено в той или иной форме. Каковы будут уровни квот и будет ли введен более сложный механизм, я не могу сказать на данном этапе. Есть ощущение, что будет некое движение к более сложным механизмам, которые учитывают больше сигналов рынка, чем сейчас.

— Как вы оцениваете рынок моторного топлива? Беспокоит ли вас спад в Европе, учитывая, что вы вложили значительные средства в производство дизельного топлива стандарта Евро-5?

— Традиционный рынок сбыта для России — Западная Европа — сокращается. Внутренний рынок моторного топлива довольно стабилен.

В результате «дизельгейта» и различных постановлений, принятых городскими властями через суды, наблюдается некоторый спад, но это не будет резким падением. Есть установленная база, и машины служат в течение 10 лет и более, и, фактически, коммерческие транспортные средства служат еще дольше.