«Газпром нефть» — еще 12 млрд рублей на развитие

Александр Дюков

Интервью Председателя Правления «Газпром нефти» Александра Дюкова

9 июня  2011. Интерфакс.

Об инвестициях компании в приобретениях, проблемах с топливом в России и личных планах в связи с переездом «Газпром нефти» в Санкт-Петербург в преддверии годового собрания акционеров Агентству нефтяной информации рассказал глава НК Александр Дюков.

— Как Вы оцениваете текущую работу компании? Возможны ли изменения производственных и инвестиционных планов «Газпром нефти» в этом году в связи с выросшими ценами на нефть?

— В целом я бы дал положительную оценку текущим результатам, негативных моментов в работе компании я не вижу. Все производственные планы, которые были утверждены советом директоров, выполняются.

Более того, промежуточные производственно-финансовые результаты говорят о возможном перевыполнении плановых показателей. И не только за счет рыночной конъюнктуры, но и благодаря той работе, которая была проделана менеджментом для повышения эффективности деятельности и снижения издержек.

Безусловно, существующая ценовая рыночная конъюнктура привела к росту чистого денежного потока не только у нас, но и других компаний. Финансовые показатели «Газпром нефти» лучше прогнозных и выше плановых. Соответственно, мы получили в свое распоряжение средства, которые собираемся инвестировать.

Я думаю, что уже в этом году мы сможем направить дополнительные 12 млрд рублей на финансирование новых проектов. Мы планируем увеличивать объемы бурения на существующих месторождениях, а также рассматриваем возможность приобретения ряда новых активов.

— Приобретения в России или за рубежом, и — в каких секторах?

— Это покупка добычных активов, а также и сетей АЗС в регионах, соседствующих с нашими НПЗ. Конкретных активов по коммерческим причинам, конечно же, назвать не могу.

— А как реализуются планы компании по возможной покупке НПЗ в Европе? Сообщалось о возможном интересе «Газпром нефти» к немецкому НПЗ в Шведте, польскому Lotos, Мажейкяйскому НПЗ в Литве, Павлодарскому НПЗ в Казахстане? Кстати, а покупок в европейской рознице не ожидается?

— Что касается Балкан, то такие покупки возможны, что же касается других регионов в Европе, то до покупки новых перерабатывающих активов речь о покупке сетей АЗС вести рано.

Как я уже говорил однажды, планы по приобретению НПЗ в Европе являются для нас не стратегическими, а скорее оппортунистическими, то есть необязательными. Сделка будет осуществлена только в том случае, если мы увидим интересный объект для приобретения — эффективность НПЗ должна быть выше среднего по отрасли в Европе, а продавец согласится на цену, которая нас устроит.

Что касается перечисленных заводов, то НПЗ в Шведте является одним из наиболее эффективных заводов в Европе с высокой маржой переработки, а потому интересен для нас и может быть рассмотрен в рамках обмена активами с Eni.

Польский Lotos также был нам интересен, но предварительную заявку на участие в его приватизации мы решили не подавать. Мажейкяйский НПЗ для «Газпром нефти» не представляет интереса, Павлодарский НПЗ изучали, но сейчас не рассматриваем его.

— Расскажите о планах присутствия в Восточной Европе, которые компания планирует реализовать на базе сербской NIS?

— Действительно, у нас одобрена программа расширения присутствия компании на Балканах, она включает планы по вхождению в ряд разведочных проектов в соседних странах, таких как Босния и Герцеговина, Черногория, Румыния, Венгрия, а также возможность расширения розничной сети компании.

Добыча в этом регионе к 2020 году должна увеличиться с сегодняшних более 1 млн тонн до 4-5 млн тонн нефти. После завершения модернизации заводов NIS увеличатся объемы переработки, поэтому наша задача — обеспечить реализацию этих объемов в Балканском регионе через развитие сбытовой сети NIS.

Это наша общая стратегия на Балканах, которая уже получает развитие в конкретных проектах — таких, как совместная работа NIS и канадской EWP по разведке четырех блоков в Румынии, а также деятельность СП NIS и «Зарубежнефти» в Боснии и Герцеговине.

— Почему нет продвижения в переговорах о вхождении в проект Анаран в Иране, «Газпром нефть» потеряла к нему интерес?

— Ближний Восток — это безусловно интересный регион, однако мы пока не смогли договориться об экономических условиях и найти партнеров на этот проект.

— А как развивается проект по добыче на месторождении Бадра в Ираке?

— Месторождение мы разрабатываем вместе с консорциумом иностранных компаний, мы в графике. Бурение на Бадре начнем уже в этом году, добычу — в 2013.

— Недавно «Газпром нефть» и представители Экваториальной Гвинеи подписали соглашение о совместной деятельности. У российской компании есть планы по расширению присутствия в Гвинее?

— Год назад «Газпром нефть» и GEPetrol подписали соглашения о разделе продукции по работе на шельфе. В рамках недавней встречи с представителями Экваториальной Гвинеи, которая состоялась в Кремле, мы конкретизировали порядок взаимодействия сторон при реализации соглашения о разделе продукции на двух объектах — блоке T в бассейне дельты реки Нигер и блоке U — в бассейне Рио-Муни.

В процессе переговоров с представителями Экваториальной Гвинеи, мы получили доступ к геологической информации по ряду других блоков. Безусловно, среди них есть достаточно интересные, и мы их изучаем. Но, в любом случае, свой интерес мы обозначим только после того, как примем решение о вхождении в активную фазу по блокам Т и U, то есть не раньше 2013-2014 годов.

— Почему затягивается процесс передачи первых двух нефтяных месторождений «Газпрома» в «Газпром нефть»? О передаче остальных месторождений речи пока не идет?

— Процесс передачи требует решения огромного количества вопросов — корпоративно-юридических, инфраструктурных, коммерческих, и, конечно, для решения этих вопросов требуется время. Однако мы далеко продвинулись и рассчитываем, что передача первых двух месторождений завершится до конца года.

Кроме того, хочу отметить, что уже с конца прошлого года мы являемся операторами восточного участка Оренбургского НГКМ. В настоящее время идет оценка этого актива независимыми оценщиками, в июне мы получим отчет. После этого параметры сделки будут вынесены на рассмотрение совета директоров «Газпрома». Планируем, что в сентябре-октябре передача данного месторождения завершится.

Что касается Новопорта, дела обстоят следующим образом. Сейчас идет процесс создания компании «Газпромнефть Новый порт», и начинается соответствующее переоформление лицензии на эту компанию, после чего оценщики приступят к работе. Тем не менее, решение корпоративно-имущественных задач не мешает нам продолжать заниматься подготовкой месторождения к вводу в промышленную эксплуатацию. И кстати, в этом году мы уже начали его опытно-промышленную эксплуатацию.

В следующем году займемся процессом оформления передачи остальных месторождений.

— На собрании акционеров 2010 года Вы обещали, что члены правления «Газпром нефти» за год купят акции НК. Вы лично покупали акции компании?

— Да, около полугода назад купил почти 124 тыс. акций.

— «Газпром нефть» планирует к концу года переехать из Москвы в Санкт-Петербург. Во сколько «Газпром нефти» может обойтись переезд?

— «Газпром нефть» получит льготы от Санкт-Петербурга, и мы полностью компенсируем затраты на переезд.

— Не боитесь из-за переезда растерять команду?

— Вполне возможно, что в связи с переездом компанию может покинуть часть специалистов. Пока еще нет окончательного подтверждения от всех сотрудников — переезжают они или остаются. В процессе принятия решений находится также основная часть высшего состава менеджмента. Переезд — вопрос непростой, в него вовлечены жены, дети, родители, друзья.

— А Вы-то сами переезжать согласны?

— А может быть по-другому?

— Вы рассказали о планах по покупке новых сетей АЗС. Из-за топливного кризиса, разразившегося в России в апреле, у ВИНКов появилась возможность расширить свою розничную сеть?

— Я бы не сказал, что эта ситуация дала нам какие-то дополнительные возможности. Мы делали приобретения в рознице и два года назад, и год назад — когда маржа в рознице была очень высокой и в отдельные месяцы достигала 40%. Поэтому я бы не стал говорить, что мы сейчас пытаемся воспользоваться ситуацией. Переговоры по тем сетям, которые, возможно, мы вскоре приобретем, были начаты до событий, которые вы назвали «топливным кризисом».

— А разве это был не кризис с поставками топлива на внутренний рынок России?

— Мне кажется, кризис — чересчур сильное слово для описания текущей ситуации. Я помню кризис начала 90-х годов, когда автолюбители по всей стране вынуждены были стоять в долгих очередях часами для того, чтобы заправить автомобиль.

То, что произошло весной 2011 года, я бы назвал некоторыми проблемами с обеспечением топливом ряда сетей АЗС в нескольких регионах.

— В чем Вы видите первопричины этих проблем?

— Главная причина в том, что экономика России продолжает расти, и этот рост сопровождается ростом спроса на моторные топлива. К сожалению, рост спроса в этом году не был поддержан ростом предложения. Более того, в результате действия ряда факторов объем поставок высокооктановых бензинов на внутренний рынок в первой половине 2011 года не только не вырос, но даже несколько сократился.

Какие это факторы? Во-первых, с 1 января 2011 года вступил в силу запрет реализации на внутреннем рынке высокооктановых бензинов класса 2. Что касается «Газпром нефти», нам удалось перевести все свои заводы на производство дизельного топлива и бензина класса 3 и класса 4, где-то даже выпускаем и класс 5.

Однако не все переработчики смогли перейти на производство моторных топлив класса 3 и выше. НПЗ, которые не успели это сделать, были вынуждены все нефтепродукты несоответствующего класса экспортирововать.

Во-вторых, в начале года бурно росли цены на мировом рынке. В итоге внутренние цены на моторное топливо в России оказались ниже экспортных нетбэков, и экспорт нефтепродуктов стал более выгодным. Низкие внутренние цены также способствовали вымыванию топлива из приграничных районов России, наши соседи массово вывозили дешевые российские нефтепродукты.

Вдобавок ко всему, в первом и втором квартале сложилась ситуация диспаритета цен на топливо в различных регионах. В частности, низкие цены в сибирском регионе не способствовали поставкам туда нефтепродуктов, скажем, с башкирской группы заводов, поскольку при продажах отпускные цены формировались исходя из биржевых котировок, которые в тот момент были и до сих пор остаются высокими, что абсолютно естественно в условиях дефицита.

— Почему «Газпром нефть» во время проблем с топливом продавала бензин по ценам ниже биржевых? Получается, себе в ущерб торговали.

— Мы действительно не ориентировались на биржевые котировки. «Газпром нефть» продавала топливо по ценам значительно ниже — 25-26 тыс. рублей за тонну. Почему? Потому что биржевая цена была субъективной и вызвана ситуацией дефицита. В таких условиях пытаться заработать, нажиться на трудностях, с которыми сталкиваются потребители, мы считаем некорректным. Цена, по которой мы продавали и продаем, примерно соответствует экспортному нетбэку.Вообще я считаю неверным продолжение торгов в условиях ажиотажного спроса. Правильная практика, которой придерживаются многие биржи — приостановка торгов до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. Биржа не может функционировать эффективно в условиях дефицита предложения.

— А как «Газпром нефть» решала проблему дополнительных объемов? Считаете ли Вы оправданной мерой повышение пошлин, которое фактически сделало экспорт бензина невозможным?

— Что касается «Газпром нефти», то в ситуации нехватки нефтепродуктов на рынке мы делали все возможное для ее исправления. Мы увеличили поставки топлива на внутренний рынок в среднем на 20% по сравнению с прошлым годом. Все это время наши заводы работали со 100-процентной загрузкой. При этом в некоторые регионы поставки были увеличены в разы, например, на Алтай. Мы также начали поставлять в регионы, где раньше вообще не присутствовали, в частности, в Тыву.

Повышение пошлин — мера оправданная, считаю, что министерство энергетики сработало оперативно. Также Минэнерго успешно координировало распределение нефтепродуктов между регионами в ежедневном режиме. И, в принципе, сейчас мы видим, что каких-то серьезных проблем в регионах нет.

— Что нужно сделать, чтобы избежать повторения подобной ситуации?

— Сначала надо окончательно стабилизировать ситуацию. Для этого необходимо на время приостановить действие технического регламента в отношении запрета на оборот внутри Российской Федерации моторных топлив класса 2. Это позволит насытить рынок и снизить цены на бирже до 25-26 тыс. рублей за тонну, сейчас они уже превысили отметку 30-31 тыс. рублей. Эта мера целесообразна и с учетом планируемого перехода стран таможенного союза на единый техрегламент, к чему пока не готовы НПЗ Казахстана.

Меры же по предотвращению повторения подобных ситуаций очевидны. Во-первых, нужно повысить качество прогнозирования спроса на моторное топливо. Мы должны понимать, как будет меняться спрос в тех отраслях, которые являются потребителями нефтепродуктов. И это совместная задача для компаний и профильных министерств.

Во-вторых, нефтяным компаниям необходимо продолжить модернизацию своих перерабатывающих производств.

В-третьих, до момента завершения модернизации нашей нефтепереработки она будет продолжать испытывать проблемы возникновения дефицита в моменты сезонного колебания спроса. И в связи с этим я считаю важной работу по созданию резервов, благодаря чему можно будет удовлетворять повышенный спрос в сезонные пики: в летний период — на бензин, зимой — на зимнее дизтопливо.

Если говорить о создании резервов авиакеросина, то логично было бы поручить топливозаправочным комплексам иметь обязательный резерв. Что касается дизтоплива и бензина, вероятно, с этой задачей могли бы справиться «Росрезерв» и «Транснефтепродукт». Какую-то часть по созданию резервов нефтяные компании и потребители моторных топлив могут взять на себя.

— А как Вы относитесь к предложению Минэнерго о создании независимого переработчика, который по давальческим схемам перерабатывал бы нефть малых и средних нефтяных компаний?

— Передача уже существующего завода не решит проблему дефицита. Строительство нового завода может помочь — но это неправильный шаг. В России в принципе достаточно перерабатывающих мощностей. Мы уже перерабатываем нефти в два раза больше, чем нужно, у нас половина нефтепродуктов отгружается на экспорт.

— На чем в первую очередь должны сконцентрироваться нефтяники — на повышении качества или глубины переработки?

— Важно и одно, и другое. Но с учетом ограниченного инвестиционного ресурса приоритетная задача сейчас — это приведение качества топлива в соответствие с требованиями технического регламента. В нашем случае в ближайшие 3-4 года основной инвестиционный ресурс будет уходить на реализацию проектов повышения качества. После того, как к 2015 году они будут закончены, нефтяные компании смогут приступить к проектам повышения глубины переработки.

В который раз повторюсь, что в Европе переход от Евро-2 к Евро-5 занял 15 лет. А российские компании должны это сделать в течение 7 лет.

— Хотелось бы услышать Ваше экспертное мнение — каким образом последние законодательные и налоговые инициативы в сфере ТЭК могут отразиться на нефтяной отрасли?

— Мы надеемся, что система «60-66» — один из промежуточных, но очень важных шагов в налоговой реформе отрасли — может быть введена уже в этом году. Практически все понимают ее необходимость: Минэнерго, Минфин. При этом некоторое ухудшение финансовых результатов ряда компаний будет краткосрочным. В долгосрочной перспективе и стратегически выиграют все — отрасль, компании и государство.

Налог на дополнительный доход (НДД) поможет сделать налогообложение добычи более гибким. Всем известно, что нагрузка на добычу в России самая высокая в мире. Это делает коммерчески неэффективными для освоения порядка 20-30% запасов даже на существующих разрабатываемых месторождениях в традиционных регионах добычи с развитой инфраструктурой.

В целом, мне кажется, такие инициативы, как предлагаемая система «60-66», НДД в совокупности однозначно повысят эффективность отрасли, причем значительно. Снижение налоговой нагрузки в добыче поможет вовлечь в разработку дополнительные запасы, а выравнивание экспортных пошлин на темные и светлые нефтепродукты одновременно заставит нефтяные компании повышать глубину переработки. Как говорится, одним выстрелом — двух зайцев.

Если говорить о законе «О нефти», он, безусловно, нужен. Однако он, наверное, не будет являться революционным, такая задача и не ставилась. Этот закон просто позволит систематизировать существующие нормативные акты, которые регулируют работу нефтяной сферы.