«Добиваться успеха в каждом проекте!»

Марат АтнашевИнтервью главы Дирекции по крупным проектам «Газпром нефти» Марата Атнашева

Журнал Oil & Gas Journal Russia

— Марат Михайлович, почему «Газпром нефть» приняла решение начать реализацию добывающих проектов за рубежом?

— Нефтяной бизнес — это глобальный бизнес, с глобальной конкуренцией за ресурсы. Любая компания, которая хочет успешно конкурировать на мировом рынке, должна этот фактор учитывать. Несмотря на то, что у нас хорошая ресурсная база в России, мы понимаем, что сегодня нельзя устойчиво развиваться, не участвуя в международных проектах, которые, помимо прочего, дают доступ и к новым знаниям, опыту, технологиям.

В ближайшие 10-15 лет мы хотим стать успешной международной компанией. Стратегия «Газпром нефти» предполагает, что к 2020 году 10% нашей добычи будет приходиться на зарубежные проекты. На сегодняшний день мы уже присутствуем в нескольких регионах мира. При этом мы не стремимся к какому-то слишком быстрому прорыву. Наша задача — добиваться результата в каждом проекте, и дальнейшее расширение нашего присутствия за рубежом должно базироваться на полученных результатах.

— Какие этапы предусмотрены зарубежной стратегией?

— У нас есть несколько вариантов планирования. Если мы говорим о ближайшем годе, то существует детальный инвестиционный план, в котором определено, куда и как будет потрачен каждый доллар.

Если мы говорим про трехлетнюю перспективу, то планирование предполагает высокий уровень детализации — большинство проектов уже реализуется по утвержденному детальному плану, мы знаем, в какую сторону будем двигаться, какие ресурсы затратим и какого результата добьемся.

Когда мы говорим про десятилетку, то подразумеваем прежде всего стратегический взгляд на перспективы развития бизнеса компании. Здесь важна гибкость, важна адаптивность нашей стратегии к изменяющимся внешним условиям.

— Как Вы оцениваете сегодняшние позиции компании в различных странах?

— На сегодняшний день у «Газпром нефти» очень хорошие позиции в Юго-Восточной и центральной Европе (компании принадлежит контрольный пакет акций нефтегазовой компании NIS в Сербии). Мы ведем в этом регионе планомерную экспансию. Хотел бы отметить, что мы не просто приобрели актив, а привнесли туда свои технологические решения, свой опыт управления и получили хороший синергетический эффект, доказали свою эффективность в качестве регионального оператора.

Второй важнейший для нас регион — это Ближний Восток. Мы должны здесь присутствовать, если претендуем на статус серьезной международной нефтяной компании. «Газпром нефть», как оператор разработки месторождения Badra в Ираке, де-факто конкурирует со всеми мировыми majors в этой стране — наши успехи будут сравниваться с результатами их работы.

Я уверен, что проект будет для нас успешным и мы получим неоценимый опыт. В этом регионе мы также будем смотреть не только на Ирак, но и на близлежащие страны. Называть конкретные страны я сейчас не буду, но мы действительно пытаемся аккуратно искать наиболее интересные проекты и вести переговоры.

Дальше, естественный для «Газпром нефти» регион присутствия — это Латинская Америка. Здесь приоритетом для нас на первом этапе является Венесуэла, где мы участвуем в проекте Junin-6 совместно с четырьмя российскими компаниями. Проект очень интересный, сейчас реализуется его первый этап — оценка запасов, по итогам которого будут приниматься дальнейшие инвестиционные решения.

Мы совершенно не сомневаемся, что нефть там есть. Мы не сомневаемся, что есть и технологии, которые позволяют эту нефть извлекать. Даже небольшая доля, которой владеет «Газпром нефть» — 8% от столь масштабного проекта, — предполагает серьезные инвестиции и значительный объем запасов и добычи.

— Рассматривает ли «Газпром нефть» другие проекты в Латинской Америке?

— Мы уже договорились о покупке у Petronas доли в разведочном проекте в Мексиканском заливе на шельфе Кубы. Конечно, компания будет изучать возможность дальнейшего развития бизнеса в этом регионе, поскольку у Латинской Америки хороший ресурсный потенциал.

Помимо этого «Газпром нефть» участвует в двух проектах на шельфе Западной Африки — в Экваториальной Гвинее и Анголе.

Таким образом, у нас уже сформированы четыре центра присутствия — Юго-Восточная Европа, Ближний Восток, Латинская Америка и Африка. Это не так мало для компании нашего размера, с учетом того, что развитием международных проектов «Газпром нефть» занимается менее трех лет. Мы изучаем возможности для дальнейшего расширения портфеля активов, ведь мир четырьмя регионами не заканчивается.

— Как «Газпром нефть» выбирает регионы присутствия?

— Есть три основных критерия. Во-первых, мы должны работать в самых лучших, самых крупных нефтяных провинциях и получить доступ к их запасам. Во-вторых, мы выбираем проекты, в которые мы либо можем привнести что-то сами, либо если они позволяют нам получить новый опыт и компетенцию. И последнее, но, возможно, важнейшее — это система инвестиционных критериев. Все проекты проходят серьезное финансово-экономическое «сито», ресурсы выделяются только на экономически привлекательные и стратегически значимые проекты после рассмотрения на Комитете крупных проектов и Инвестиционном комитете компании.

Как правило, чем лучше налоговый режим, эффективнее общая экономика проекта, тем выше риски — геологические, политические, технологические. Наша задача — находить и инвестировать в проекты с оптимальным сочетанием ожидаемой экономической эффективности и совокупного риска.

Например, в Экваториальной Гвинее и на Кубе мы участвуем в проектах с очень серьезным ресурсным потенциалом и с хорошим и, что очень важно, фиксированным налоговым режимом, который не меняется при переходе к стадии разработки месторождений.

В Венесуэле проект с низкими технологическими рисками, достаточно предсказуемым результатом по количеству и качеству углеводородов. И дистанция до первой нефти измеряется несколькими годами, тогда как в классическом оффшорном проекте инвестиционный цикл рассчитывается на десятки лет. Соответственно, мы готовы к более жесткому налоговому режиму.

— Какой специфический опыт уже получила компания, работая в международных проектах?

— У нас много хорошо подготовленных инженеров и управленцев, но, как показывает практика, очень серьезный фактор — готовность работать в международной среде. Это вопрос не только языкового барьера, это и культурный барьер, способность работать в мультикультурной среде, где все говорят на разных языках.

Когда мы проводим совещания по проекту Badra, на них присутствуют малайзийцы, иракцы, корейцы, турки, россияне, которые пытаются найти общий язык, динамично принимать технологические, организационные и экономические решения. Участие в таких процессах, безусловно, новый для нас вызов.

Кроме того, есть организационные и юридические вызовы, ведь нам приходится находить решения, которые работают в разных налоговых режимах, в разных правовых системах. Приходится учиться решать новые для нас вопросы финансирования бизнес-процессов, прикомандирования персонала. На сегодняшний день мы уже готовим системные решения в обоих направлениях.

Есть технологические вызовы, потому что в каждой провинции мы сталкиваемся с новыми природными, геологическими условиями.

Нефтяная отрасль в России долгое время развивалась изолированно от остального мира. И многие технологические решения у нас отличаются от общепринятых стандартов и международной практики. В Венесуэле, например, мы сталкиваемся с тяжелой, вязкой нефтью, которую необходимо предварительно подготовить для дальнейшей реализации. У нас пока нет опыта строительства таких комплексов по подготовке нефти, нам нужно будет его получать и работать с партнерами.

Мы только начинаем осваивать оффшорные проекты. Это важнейшая для нас стратегическая задача — научиться работать на шельфе, поскольку глобальная нефтяная компания не может быть успешной, если не развивает оффшорный бизнес, ведь запасы мирового шельфа очень велики. Международные оффшорные проекты во многом являются тренировочной площадкой для переноса этого опыта в Россию.

— Помимо проекта Junin-6, возможно ли еще какое-то сотрудничество с российскими компаниями за рубежом?

— «Газпром нефть» доказала, что может сотрудничать с самыми разными партнерами. Мы абсолютно открыты к обсуждению совместных зарубежных проектов и с российским компаниями. В частности, мы активно обсуждаем с «Зарубежнефтью» перспективы работы на Балканах. Ведутся дискуссии о потенциальных проектах с другими компаниями. У нас есть возможность выйти за рамки Хунин-6 и развивать новые проекты в регионе Латинской Америки, в первую очередь — в рамках Национального нефтяного консорциума (ННК).

Если мы понимаем, что другой компании есть что добавить к нашему потенциалу, кроме финансовых ресурсов, — технологическое понимание, хорошие проекты и идеи, естественно, такое партнерство является для нас выгодным.

— Что можно сказать про вхождение в проект Elephant в Ливии, столь неудачно совпавшее с началом войны в этой стране?

— Мы подписали все документы и по-прежнему считаем проект перспективным. Но, естественно, теперь закрытие сделки отложено, с учетом сложившейся политической ситуации. Сегодня ускорять этот проект мы не будем.

— Что Вы считаете достижением последних двух лет в международной сфере?

— Сам факт наличия у нас качественного портфеля зарубежных проектов уже является достижением. Два-три года назад у «Газпром нефти» не было международного присутствия.

В Ираке по темпам реализации проекта мы однозначно выполняем поставленные задачи, в чем многие сомневались, когда мы только входили в этот проект. Сегодня, по истечении чуть больше года с момента подписания контракта, мы имеем развернутое масштабное инфраструктурное строительство, решено много вопросов и достигнут ряд договоренностей с правительством Ирака.

В Юго-Восточной Европе «Газпром нефть» доказала свою состоятельность, менее чем за два года нарастив добычу и приступив к реализации ряда новых проектов развития.

В Венесуэле важнейшим достижением является то, что после формирования российского консорциума мы получили в нем статус лидера первого этапа проекта. Сегодня проект из этапа предварительных согласований и обсуждений уже перешел в фазу, когда начата его практическая реализация.

Получен доступ к новым перспективным проектам на Кубе и в Экваториальной Гвинее.

В общем, по каждому из зарубежных направлений есть серьезный прогресс.