Александр Дюков: «Мы продолжаем верить в рост и развитие» — Интервью

Программа «Газпром нефти» против COVID-19

Подробнее

«Мы продолжаем верить в рост и развитие»

«Мы продолжаем верить в рост и развитие»
Председатель правления «Газпром нефти» Александр Дюков

— Сегодня вышла финансовая отчетность «Газпром нефти» за 2020-й год: каких результатов удалось достичь?

— Прошлый год был очень непростым, причем абсолютно для всех. Пандемия, низкие цены и низкий спрос на нефть и нефтепродукты безусловно сказались на результатах работы компании, в том числе и на финансовых результатах. Тем не менее, я считаю, что мы достойно прошли 2020-й. Во-первых, мы закончили его с прибылью. 117 млрд рублей чистой прибыли — это очень неплохой показатель. Многие наши коллеги по мировой нефтяной отрасли закончили прошлый год с убытком.

— Как вы оцениваете производственные показатели 2020 года?

— Я считаю, что производственные показатели тоже более чем достойны. Несмотря на непростую ситуацию на рынке и на условия новой сделки ОПЕК+, в прошлом году нам удалось обеспечить тот же уровень добычи углеводородов, что и в 2019-м — это 96 млн тонн нефтяного эквивалента. В марте-апреле мы даже вышли на уровень добычи, который в годовом расчете превышал уровень в 100 млн тонн нефтяного эквивалента. Это было одной из наших основных стратегических целей 2020 года и, я думаю, можно говорить о том, что, в принципе, мы ее достигли.

Конечно, нам пришлось провести определенную оптимизацию и несколько сократить объем переработки нефти. Но, при этом мы нарастили производство светлых нефтепродуктов — дизельного топлива и бензина. Это стало результатом программы модернизации, которая сейчас завершается на наших нефтеперерабатывающих заводах.

— Как компания боролась с пандемией коронавируса и какие средства были направлены на это?

— Для того, чтобы справиться с такими вызовами, тем более в постоянно меняющейся ситуации, очень важно своевременно и быстро принимать правильные решения, которые учитывают ситуацию на рынке, и также быстро их реализовывать. Я считаю, что мы с этим справились. Нам удалось, с одной стороны, обеспечить необходимую защиту наших сотрудников, с другой — сохранить непрерывность производственных процессов, финансовую устойчивость, стабильность работы компании. Для этого сразу же как только возникла проблема под названием «ковид», мы оперативно разработали программу противодействия распространению инфекции в нашей компании. Эта программа получила название «Антивирус» и ее реализация как раз и позволила не допустить вспышек заболеваний на наших предприятиях, в наших офисах. Наши производственные активы не прекращали работу ни на минуту.

— Сколько денег на это было выделено?

— Достаточно приличная сумма — порядка 5,5 млрд рублей. Но это как раз тот случай, когда экономить было бы неправильно. Мы разработали и установили больше 70 различных барьеров на пути распространения инфекции. Какие-то из этих барьеров работают до сих пор. Например, мы продолжаем проводить тестирование наших сотрудников и работников подрядных организаций. На данный момент мы сделали уже более 1,1 млн тестов. Также для того, чтобы обеспечить беспрерывную работу наших добычных активов, было открыто 140 буферных терминалов, только через пребывание в которых можно попасть в зеленую зону месторождений.

Эти и другие меры оказались очень эффективными и позволили нам достойно пройти непростой период. При этом мы поддерживали регионы нашего присутствия: помогали больницам, волонтерам, поставляли медицинское оборудование, безвозмездно заправляли топливом машины медиков и волонтеров.

— Учитывая ситуацию, многие компании в 2020-м году сокращали свои инвестпрограммы. Изменились ли ваши планы по инвестициям на 2021-й год?

— Безусловно, рыночная ситуация заставила нас оптимизировать расходы — управленческие, административные, коммерческие, операционные. Несколько пересмотрели мы и портфель инвестиционных проектов. Впрочем, по сравнению с 2019 годом объем инвестиционной программы сократился всего на 5%, а физически мы сделали даже больше. Таким образом, мы поддержали отечественную экономику и не остановили реализацию нашей стратегии развития до 2030-го года. Она подразумевает как рост масштабов деятельности, так и повышение эффективности работы, а для этого нужны инвестиции. Так что мы продолжаем верить в рост и развитие.

— Сегодня очень много говорят об энергопереходе. Как вы оцениваете этот тренд и как на него реагирует «Газпром нефть»?

— Пожалуй, уже сложился общий глобальный консенсус относительно того, что климатическая повестка важна, что борьба с выбросом парниковых газов — это задача не только ТЭК, но вообще всех людей Земли. Конечно, необходимо развивать зеленую энергетику, но при этом нужно понимать, что новый энергетический уклад, основанный на ВИЭ, займет значительное время. За год, за два его не совершить. Во-первых, производство возобновляемых источников энергии пока дороже традиционных энергетических ресурсов и очевидно, что кто-то должен будет за это платить. Не каждой стране это по карману. Во-вторых, не везде светит солнце и не везде дует ветер, а снабжение энергоресурсами должны быть устойчивым и бесперебойным. То, что произошло в январе в Японии, где резко выросли цены на электроэнергию, происходили массовые отключения, еще раз подтвердило, что солнце и ветер — это хорошо, но всегда нужна поддержка со стороны традиционных ресурсов. Так что, двигаясь в этом направлении, нельзя забывать и о традиционном энергетическом укладе. Нам придется жить одновременно в этих двух энергетических укладах.

— То есть инвестиции в новые проекты добычи необходимы?

— Безусловно. Особенно это важно сейчас, когда многие компании заявляют об углеродной нейтральности и пытаются сократить инвестиции в разработку традиционных углеводородов. Даже если после 2025-го или 2030-го года потребление нефти начнет постепенно снижаться, для обеспечения этого более низкого спроса все равно придется вводить новые добычные мощности. А для этого нужны инвестиции. Без них мы придем к дефициту и росту цен на энергоносители. Если говорить о горизонте планирования, думаю, что у нас есть, по крайне мере, полный инвестиционный цикл — от поисковых работ на лицензионном участке, где еще нет никаких открытий, до освоения и разработки крупного месторождения или даже провинции. Подтверждением правильности этого подхода стало присоединение компании Shell к одному из наших поисковых проектов. Речь идет о крупном лицензионном участке, где еще нет открытых запасов. То, что Shell, которая также взяла на себя обязательства по достижению углеродной нейтральности, участвует в этом проекте, подтверждает, что у нефтяной отрасли есть, по крайней мере, еще один полный инвестиционный цикл. Кроме того, необходимо повышать эффективность работы с трудноизвлекаемыми запасами в тех регионах, где уже есть инфраструктура и люди, которые умеют добывать углеводороды.

— В чем тогда заключается роль традиционных нефтяных компании в борьбе с изменением климата?

— Реализацией потенциала повышения уровня добычи углеводородов тоже можно заниматься ответственно. Мы повышаем уровень утилизации попутного нефтяного газа, модернизируем наши нефтеперерабатывающие заводы, реализуем экологические проекты, которые позволяют снизить объем выбросов. Это та работа, которую мы вели и продолжим вести.

— Вы сказали, что сегодня существует два основных направления инвестиций в энергетику. В связи с этим компания как-то диверсифицирует свой бизнес?

— Если говорить об инвестициях в новый уклад и о производстве энергии из возобновляемых источников, то мы, скажем так, пытаемся экспериментировать, реализуем пилотные проекты. В Омске достаточно много солнечных дней, поэтому на Омском нефтеперерабатывающем заводе мы создали солнечную генерацию и в ближайшее время планируем довести ее мощность до 20 МВт. В Сербии будем экспериментировать с ветряной энергетикой. Хотя в этом случае мы, скорее, будем следовать подходу умного потребителя, так как не очень верим в то, что пионеры этой отрасли могут получить какую-то высокую премию. Стратегически важным направлением для нефтяных, нефтегазовых компаний скорее может стать производство водорода и разработка технологий улавливания и хранения углекислого газа. Это должно быть нашим приоритетом. А что касается ВИЭ, то мы будем использовать эти технологии там, где это возможно и эффективно.

— В рамках диверсификации в «Газпром нефти» создаются какие-то новые компании?

— Еще 15 лет назад мы не работали на рынках бункеровки судов или заправки самолетов. Сейчас мы одни из лидеров в этих сферах. То же касается производства смазочных материалов или битумов. 15 лет назад мы просто отгружали какой-то базовый продукт по ГОСТу, цистернами с завода... Сейчас это самостоятельный бизнес, где мы предлагаем потребителям не просто продукт, а кастомизированное высокотехнологичное решение. Уже принято решение о создании компании, которая займется строительством дорог и будет использовать опыт, экспертизу, знания, наработанные за годы развития битумного бизнеса.

— Как вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию на рынке нефти? Баррель нефти марки Brent стоит уже больше $65. Когда восстановится спрос и каково влияние сделки ОПЕК+ на рынок?

— Безусловно, новое соглашение ОПЕК+ является мощным фактором-драйвером влияния на цены, который способствовал росту выше $60 за баррель. Второй важный фактор —восстановление спроса. Думаю, этот процесс еще не завершен, но мы видим положительную динамику. Очень важны новости о начале массового вакцинирования во многих странах — это добавляет рынку оптимизма. Конечно, такой уровень цен не может не радовать производителей, но все-таки я бы скорее говорил о некоем перегреве рынка и долгосрочно удержать цены не уровне $60 за баррель будет сложно. На мой взгляд, устойчивый диапазон цен сегодня — это $45-55.

Так что, если говорить о перспективах, то я верю в восстановление спроса на рынке. Если не в конце этого года, то в начале следующего, спрос вернется на докризисный уровень. Возможно, потребление нефтепродуктов в отдельных сегментах, например, таких как воздушные перевозки или морские круизы будет ниже обычного, но, в целом, в начале следующего года мы выйдем на докризисный уровень и дальше, наверное, уже стоит ожидать роста объемов потребления, поскольку мировая экономика продолжит восстанавливаться. Цены при этом, я надеюсь, будут находиться на уровне 45-55-60 долларов, который является абсолютно комфортным как для производителей, так и для потребителей, да и, в целом, для мировой экономики.

— Какой будет дивидендная политика компании? Будут ли выплачены промежуточные дивиденды?

— Совет директоров уже принял решение о направлении на дивиденды 50% от чистой прибыли. Несмотря на достаточно сложную ситуацию на рынке, мы уже произвели эту выплату. Мы заплатили 50% от чистой прибыли второго полугодия 2019-го года и эта практика, безусловно, будет сохранена. Выплатили мы и промежуточные дивиденды по результатам работы в 2020-м году. Думаю, продолжим делать это и в будущем.