Алексей Вашкевич: «У технологий нет границ — ни географических, ни административных» — Интервью

Программа «Газпром нефти» против COVID-19

Подробнее

«У технологий нет границ — ни географических, ни административных»

«У технологий нет границ — ни географических, ни административных»

Интервью директора по технологическому развитию «Газпром нефти» Алексея Вашкевича для информационного агентства ПРАЙМ — о новых решениях в нефтедобыче, стартапах и водородной энергетике.

Директор по технологическому развитию «Газпром нефти» Алексей Вашкевич

— «Газпром нефть» не первый год участвует в Тюменском нефтегазовом форуме, выступая хедлайнером. Какие ожидания от ТНФ в этом году? Какие технологии планируете презентовать?

— Тюменский нефтегазовый форум исторически является площадкой, где «Газпром нефть» представляет свои лучшие решения и технологии. В этом году помимо нашей технологической повестки мы конечно будем говорить об энергопереходе. В том числе, о его законодательной и технологической составляющей, а также о тех возможностях, которые появляются у нашей компании и всей отрасли.

Второе направление — импортозамещение. Мы активно работаем с различными партнерами и создаем важные технологические решения непосредственно в России. Нам уже есть, что показать, и о чем рассказать. Например, про высокотехнологичный сервис для бурения сложных скважин —роторно-управляемые системы. Также мы занимаемся созданием российского оборудования для проведения гидроразрыва пласта.

Кроме того, «Газпром нефть» представит свою новую акселерационную программу по работе со стартапами.

— Нефтегазовая отрасль считается консервативной. Насколько она готова к внедрению новых технологий?

— Чтобы ответить на этот вопрос, я приведу несколько цифр. 20 лет назад нормой было ежегодное открытие от одного до трех новых месторождений в год с запасами более 100 млн тонн углеводородов каждое. Сейчас успешный год — это открытие 1-3 месторождений с запасами более 10 млн тонн.

Мы видим, что восполнение ресурсов легкими запасами практически исчерпано. За последние 10 лет продуктивность новых пластов, то есть их способность отдавать нефть, снизилась в 8 раз. Конечно, если не учитывать шельф, который требует серьезных инвестиций. Именно поэтому мы занимаемся трудноизвлекаемыми запасами. А технологии — единственный ключ для их промышленного освоения. Без них отрасли будет сложно поддерживать текущий уровень добычи углеводородов даже в среднесрочной перспективе.

— Как можно повлиять на ситуацию?

— Ключевой аспект — работа с эффективностью как раз за счет технологий. Здесь многое поменялось за последние годы. Например, 10 лет назад горизонтальное бурение считалось крайне сложным процессом. Теперь это уже часть привычной операционной деятельности. В нашей компании более 80% ежегодного бурения — именно высокотехнологичные скважины, без которых освоение трудноизвлекаемых запасов просто невозможно.

В то же время, ключевой драйвер, влияющий на эффективность — это не операционные затраты, связанные с добычей уже разведанных и разработанных месторождений. Самыми значительными всегда были инвестиции в капстроительство, где ключевой фактор — стоимость материалов и металлопроката. На этот вызов мы тоже стараемся находить технологические ответы. Например, прорабатываем проекты по применению в строительстве новых композитных и инновационных материалов, которые прочнее, дешевле, эффективнее. Другой пример — мы всё чаще используем так называемые блочно-модульные решения. То есть привозим на месторождения уже готовые блоки, из которых затем монтируется инфраструктура. Если предельно упрощать — то это своего рода конструктор. Так получается гораздо быстрее, экономнее и качественнее, чем полная сборка на месторождении. Причем в дальнейшем, при переходе на новые этапы эксплуатации месторождения, какие-то установки можно демонтировать и перевезти на новые проекты. Это совсем новый подход, который только начинает внедряться в отрасли.

Но конечно у технологических решений есть предел влияния на рентабельность разработки. И когда одних технологий уже недостаточно, дополнительным рычагом может стать налоговое и экономическое стимулирование со стороны государства. Здесь уже сделаны достаточно серьезные шаги, например, по трудноизвлекаемым запасам.

— Вы упоминали акселерационную программу «Газпром нефти». Какие проекты вы уже получили?

— Давайте начнем с того, для чего вообще нужна акселерационная программа. Если представить нашу систему технологического менеджмента в виде конвейера, то чтобы в конце получить готовый технологический продукт, в начале мы должны разместить как минимум 100 заготовок. Из них в процессе движения по конвейеру 99 будет по той или иной причине отклонено. В мире стартапов это нормальная пропорция.

В фокусе нашего внимания — вторая половина этого конвейера, когда уже созданное технологическое решение интегрируется в нашу деятельность. Но до этого этапа необходимо проработать и верифицировать огромное количество гипотез, чтобы сузить выбор с сотен до десятков решений. Для этого мы используем такие инструменты, как акселерационные программы.

Конечно, в первую очередь нас интересуют решения в области разведки и добычи нефти, работа с трудноизвлекаемыми запасами, повышение автономности наших производственных процессов, инструменты предиктивной аналитики.

— Сколько сейчас участников акселератора?

— Нам поступило порядка 550 заявок. Все эти команды предполагают, что их стартапы позволят решать один или несколько наших технологических вызовов. Эти гипотезы уже прошли предварительную верификацию со стороны экспертов компании.

Мы получили даже больше заявок, чем ожидали. Причем география участников нашей акселерационной программы охватывает практически все континенты, включая Южную и Северную Америку. Это в очередной раз подтверждает, что у технологий нет границ — ни географических, ни административных.

— Сейчас у вас более 500 стартапов, которые нужно проанализировать. Что вы будете делать с ними дальше?

— Эти 550 мы сократим где-то до 60 и начнем более детальную проработку и оценку применимости решений. В итоге до конца года получим список из порядка 10 самых высокопотенциальных стартапов. Эти команды станут частью нашей системы технологического менеджмента. Здесь уже будет оцениваться работа на задачи конкретных проектов или дочерних обществ, может привлекаться дополнительное софинансирование, начинаться создание совместных коммерческих моделей продвижения технологий и так далее.

Компания будет сама инвестировать в эти проекты?

— Для верификации 10-20 стартапов не требуется значительных инвестиций. А на следующем этапе, когда проект достигает определенной зрелости и его ценность хотя бы предварительно подтверждена, тогда уже подключаются различные механизмы финансирования. Наша компания может быть не единственным инвестором — мы можем привлекать партнеров. Также, есть фонд «Новая индустрия», который поддерживает развитие новых технологий. В нем вместе с «Газпром нефтью» работают банки и венчурные компании. Есть и различные грантовые программы.

— Для каких категорий запасов вы сейчас разрабатываете технологии в первую очередь?

— Если говорить про вызовы, где мы рассчитываем получить эффект в краткосрочной перспективе, то они связаны с ресурсной базой, которая уже находится в разработке. Или это пограничные запасы, где применение технологий позволяет вывести их освоение в рентабельную зону. На долю таких проектов приходится порядка 70% нашего портфеля. Как правило, они связаны с системой управления разработкой месторождений. Мы оцениваем новые решения для увеличения притока нефти, для высокотехнологичного бурения. Всё то, что повышает эффективность.

Оставшаяся часть портфеля сфокусирована на стратегических направлениях — тех, которые «выстрелят» не через год или два, а через 5 лет и позже. Сюда входит работа с нетрадиционными и трудноизвлекаемыми запасами (то есть ТРИЗами): бажен, доманик, палеозой, сложная ачимовская толща Ямальского, Гыданского и Надым-Пур-Тазовских регионов. Это те направления, где мы формируем комплексные программы, которые включают не только технологии, но и процесс взаимодействия с регулирующими органами, использование технологических полигонов, работу с партнерами и коммерциализацию наших продуктов.

Если говорить про долгосрочную перспективу, то основные тренды связаны с повышением автоматизации наших объектов. Здесь мы работаем над созданием блочно-модульных элементов инфраструктуры, о которых я уже упоминал, над роботизацией удаленного управления всей операционной деятельностью. Снижение вовлечения человека на операционных объектах — это очевидный тренд. И здесь у нас тоже есть целый портфель решений, который мы разрабатываем и передаем на реализацию.

— Расскажите подробнее о работе с нетрадиционными запасами и ТРИЗами?

— По бажену заканчивается первый этап пятилетнего технологического эксперимента, в рамках которого мы тестировали и импортозамещающие технологии, и новое оборудование российского производства. Это позволило нам сократить совокупные затраты на добычу тонны баженовской нефти с 30 тыс. до 13 тыс. руб. Следующая цель — в скором времени выйти на показатель 8,5 тыс. руб. за тонну, чтобы начать коммерческую разработку бажена на обустроенных месторождениях.

Подобного рода проекты мы также реализуем для доманика и палеозоя. По палеозою у нас есть значительные наработки в Томской области. В этом году мы выходим там на новые лицензионные участки, чтобы проверить весь набор технологических решений, которые были разработаны за последние несколько лет. Фактически до конца года мы готовы представить концепцию промышленной технологии поиска доюрских объектов и начать ее масштабирование.

Если говорить про конкретные технологические проекты для нетрадиционных запасов, я бы отметил наш цифровой инструмент «Когнитивный геолог». Он позволит перейти на новый уровень работы с геологической информацией на ранних этапах и будет использоваться для оценки новых перспективных территорий и оптимизации последующей геологоразведки. «Когнитивный геолог» переводит связанные с геологией процессы в плоскость машинного обучения. Система позволяет сократить сроки геологического анализа, определяет вероятности возможных геологических сценариев, а также дает рекомендации по оптимальным мероприятиям для исследования территорий. Потенциальный экономический эффект от использования оценивается в миллиарды рублей.

Уверенно тиражируется проект «Зеленая сейсмика». Он позволил сохранить от вырубки в процессе проведения геологоразведки уже около 5 млн деревьев. Впоследствии технология трансформировалась в проект перехода всей геологоразведки на новый уровень автоматизации и повышения эффективности в целом.

— Как «Газпром нефть» может коммерциализировать свои технологии?

— Наша компания одной из первых в российской нефтегазовой индустрии запустила бизнес-модель коммерциализации технологий. Для этого было создано подразделение «Газпромнефть — Технологические партнерства». Оно занимается оценкой потенциала коммерциализации любой технологии в секторе апстрима, которая разрабатывается в периметре компании. А также взаимодействует с внешней экосистемой для выработки оптимальных форматов коммерциализации в будущем. В том числе, за счет формирования партнерств или привлечения софинансирования от заинтересованных фондов и других структур. Исходя из того, какой тип интеллектуальной собственности создается, мы формируем операционную модель поддержки этой технологии.

Кстати, объектом коммерциализации являются не только сами технологии, но и те запасы, которые мы готовим к освоению за счет инноваций. Здесь хорошим примером может стать несколько совместных предприятий, созданных с другими отраслевыми игроками для разработки новых решений освоения ТРИЗ. В числе наших партнеров «Зарубежнефть», «Лукойл» и «Татнефть».

— Какие технологии вы уже готовы предложить рынку?

— За последние полтора года мы проанализировали весь набор решений, применяемых в периметре блока разведки и добычи «Газпром нефти». Порядка 20 из них было выбрано в качестве кандидатов для внешней коммерциализации.

Один из примеров — продукт, созданный совместно с командой МФТИ. Это симулятор в области гидроразрыва пласта — «Кибер ГРП», который мы на сегодняшний день уже активно представляем на российском рынке. В комплексе с другими цифровыми инструментами компании эта технология способна повысить эффективность добычи нефти из низкопроницаемых пластов. Наш симулятор воспроизводит характеристики трещин гидроразрыва пласта при моделировании подземных операций точнее, чем доступные на рынке аналоги. Кроме того, у него высокая скорость работы — ему нужно всего несколько минут для расчетов одной скважины.

Кстати, сразу после Тюменского нефтегазового форума в Дубае пройдет крупнейшая мировая техническая конференция Общества инженеров-нефтяников. Там «Газпром нефть» будет представлять партнерам свои технологические стартапы с высокой степенью готовности к коммерциализации, в том числе, на ближневосточном рынке.

— Какие технологии вы представите в Дубае?

— В этом регионе мы ориентируемся на те вызовы, которые стоят перед ближневосточными компаниями. Первый связан с низкопроницаемыми коллекторами. Здесь мы будем представлять как комплексные технические решения, так и программные продукты. Второй вызов формируется на базе тенденций энергоперехода и декарбонизации. У нас есть опыт безопасной и эффективной утилизации СО2, который мы готовы предложить рынку.

— Россия и весь мир готовится к созданию международного рынка водорода. Какие технологии для производства водорода «Газпром нефть» уже разрабатывает, какие инвестиции требуются и в какие проекты?

— Сегодня важнее не то, сколько водорода вы производите, а как вы его производите. Если этот процесс сопровождается значительным выбросом CO2, такой продукт может быть не востребован рынком или иметь меньшее конкурентное преимущество.

Поэтому фокус нашего внимания направлен на разработку решений, позволяющих производить водород с минимальным или полностью отсутствующим выбросом CO2. Сегодня технологии улавливания и утилизации углекислого газа востребованы многими индустриями, чья работа связана с эмиссией диоксида углерода. Например, с этими сложностями сталкиваются металлургические компании. При этом нефтяники умеют безопасно и эффективно закачивать СО2 в геологические пласты, сокращая таким образом выбросы в атмосферу. У нас уже есть подобные проекты, и мы готовы делиться своим опытом с партнерами.

— Как технологии могут изменить разведку и добычу на горизонте, допустим, до 2050 года?

— Основной тренд, конечно, будет направлен на автоматизацию и роботизацию, прежде всего, на удаленных объектах с минимальным присутствием человека. Дистанционная видеоаналитика, в том числе беспилотная, будет охватывать все этапы как разработки, так и последующей эксплуатации месторождений. Конечно, продолжится развитие программного комплекса с фокусом на искусственный интеллект.