«Нацпроект — лишь первый толчок для запуска новой системы» — Журнал «Сибирская нефть» — №142 (июнь 2017)

«Нацпроект — лишь первый толчок для запуска новой системы»

Руководитель дирекции по геологоразведочным работам и развитию ресурсной базы «Газпром нефти» Алексей Вашкевич — о новых перспективах баженовского проекта, о стратегии компании по освоению нетрадиционных ресурсов нефти и о том, как эффективнее управлять портфелем проектов геологоразведки

СН

Недавно проект «Газпром нефти» по изучению баженовской свиты получил статус национального. Что это значит для компании и для отрасли в целом?

А.В.

Национальный проект — тактический шаг в достижении стратегической цели: выстроить новую модель поиска и подбора технологий для освоения трудноизвлекаемых запасов. Суть этой модели состоит в том, чтобы отдельные компании, недропользователи, разработчики технологий или инвесторы не шли каждый своим путем, а объединяли усилия в соответствии с понятными правилами и принципами, разделяли риски, четко понимая при этом, как в случае успеха будет распределяться приз. Это достаточно сложная задача. Примеры успешного решения подобных задач в мировом нефтегазовом секторе можно пересчитать по пальцам.

Освоение бажена — один из первых вызовов такого масштаба, который заставил отрасль, в том числе и компанию «Газпром нефть», задуматься о концептуальном перестроении модели технологического развития. Ранее она заключалась в мониторинге наилучших доступных на рынке технологий и их применении к конкретным задачам в портфеле компании. Теперь же, вместо того чтобы покупать готовое, мы должны выйти с запросом на технологии, которых пока еще не существует. У недропользователей зачастую для этого не хватает компетенций и готовности мыслить с точки зрения научной основы. Мы привыкли просто покупать лучшее, считая, что нефтесервисные компании сделают эту работу лучше.

Есть два фактора, которые подвигли нас к таким шагам. Первый — это секторальные санкции: у нас физически сократился доступ к новейшим технологиям. А второй — это действительно высокая сложность разработки нетрадиционных запасов. Сегодня мы понимаем, что в одиночку решить такую задачу не под силу ни одному недропользователю. Именно поэтому мы выступили с концептуальным предложением — создать некую платформу, на которой смогут встретиться и совместно работать заказчики, разработчики технологий, инвесторы.

СН

Как будет организовано взаимодействие в рамках проекта?

А.В.

Проект будет реализовываться в ХМАО. Мы видим заинтересованность и поддержку со стороны властей региона, совместно с ними сейчас прописываем четкие правила работы будущей платформы. Чтобы привлечь к участию другие нефтяные компании, был выбран формат технологического полигона. Это новая для отрасли схема сотрудничества, когда на одном лицензионном участке работает сразу несколько предприятий, в том числе нефтяных компаний. Для ее реализации потребуется введение нового типа недропользования и соответствующего типа лицензии — не на разведку или добычу, а на разработку технологий. Министерство природных ресурсов поддерживает нас в этом вопросе и уже готовит необходимые изменения в законодательстве.

Нужно совершенствовать и нормативную базу для взаимодействия участников проекта. Сейчас идет создание правовой схемы на основе рисковых договоров, которая позволит урегулировать вопросы создания консорциумов по разработке новых технологий и последующего разделения результатов от их использования.

СН

Могут ли участники проекта рассчитывать на те или иные налоговые льготы от государства?

А.В.

Да, речь может идти о региональных преференциях по налогам на прибыль, на имущество. Кроме того, национальный проект дает доступ к инструментам дополнительного финансирования: грантам на разработку технологий от Министерства образования, возможностям для получения кредитных средств по льготным ставкам, которые предоставляет Минэкономразвития, и другим. Мы хотим объединить все эти инструменты на одной площадке, сделать доступ к ним максимально удобным и прозрачным для всех участников и в конечном счете получить от их использования комплексный эффект.

Нацпроект — это важный шаг, но это лишь первый толчок для запуска системы. Мы рассчитываем, что к проекту будут присоединяться другие заинтересованные стороны. А интерес, кстати, уже есть: мы получаем запросы от нефтегазовых компаний, которые просят поделиться опытом, рассказать, как это будет работать. Уверен, со временем заинтересуются и финансовые инвесторы.

СН

Помимо бажена, какие еще нетрадиционные запасы входят в сферу интересов «Газпром нефти»?

А.В.

Еще один вид нетрадиционных запасов, который мы выбрали для детальной проработки, — доманик. Эта порода является нефтематеринской для Урало-Поволжской нефтегазоносной провинции, и присутствие компании в Оренбурге определило наш интерес к ней. Мы собрали базу знаний, которые существуют сегодня по предмету, и в настоящее время занимаемся обобщением и выстраиванием геологической гипотезы. Накопленные «Газпром нефтью» компетенции и методические подходы к освоению нетрадиционных запасов могут быть применены также и для доманика, что позволит существенно ускорить этап оценки его потенциала. Так, используя технологию региональной оценки, близкую той, которая применяется для баженовской свиты, планируется до сентября 2017 года сформировать стратегию компании по освоению доманика.

СН

Что общего у проектов по бажену и доманику? Будут ли они развиваться параллельно, вне связи друг с другом — или между ними возможна синергия?

А.В.

Речь идет о разных регионах и о разных технологических вызовах. В отличие от бажена, где объект представлен единственной свитой, доманик — это совокупность разновозрастных отложений, объединяемых по принципу идентичности вещественного состава. Безусловно, есть аналогии в подходах к поиску технологий. Так же как и в случае с баженом, нам придется разрабатывать технологии, которых на сегодняшний день, возможно, еще не существует. Также для этого потребуется объединить научный и производственный потенциал всей отрасли, чтобы найти нужные решения. Так что мы, безусловно, будем сотрудничать с теми ключевыми игроками, которые работают в этом регионе. Что касается потенциала для синергии обоих проектов, она состоит в возможности адаптации технологий, уже разработанных для бажена.

СН

Сопоставимый с баженом по величине запасов еще один вид трудноизвлекаемых ресурсов — ачимовские отложения. У «Газпром нефти» есть проект «Большая Ачимовка». Как он развивается сегодня?

А.В.

Ачимовкой мы занимаемся достаточно успешно. В компании есть месторождения, в основном в «Газпромнефть-Хантосе», где из этих пластов уже идет добыча. Кроме того, перспективы развития ресурсной базы компании также в значительной мере связаны с этим видом запасов: это и органическое развитие на наших лицензионных участках, и доступ к новым участкам, в том числе из нераспределенного фонда, и участки «Газпрома». Поэтому было принято решение о создании отдельного проектного офиса, задача которого — управление всем портфелем ачимовских проектов, снятие неопределенностей по каждому из них и повышение качества наших оценок.

СН

Какие основные вызовы сейчас связаны с Ачимовкой?

А.В.

В первую очередь это сложное геологическое строение ачимовских пластов. Здесь и проблемы с локализацией перспективных объектов, и их высокая расчлененность, и относительно низкая плотность запасов. Вызовы по разработке, в свою очередь, связаны с высокими темпами падения дебитов на первоначальном этапе разработки и неоднозначностью определения характера насыщения. Также необходимо преодолеть сложности при бурении и добыче в зонах с аномально высоким пластовым давлением и большими глубинами.

Не менее значимый вызов для проекта «Большая Ачимовка» — построение эффективной модели управления портфелем ачимовских активов. Именно для решения этой задачи в компании создается центр компетенций по освоению ачимовской толщи, что позволит создать эффективный канал коммуникации внутри компании.

СН

Новая классификация запасов*, принятая в минувшем году, как-то отразится на разработке трудноизвлекаемых и нетрадиционных запасов в России?

А.В.

Особенность новой классификации в том, что она вводит категорию рентабельных запасов: в ней появилась экономическая оценка. Таким образом, становится очевидной недостаточность существующего сегодня налогового стимулирования для некоторых видов ресурсов. Так, например, палеозой, которым мы занимаемся в Томской области, вполне можно относить к нетрадиционным видам запасов. По нашему мнению, он является очевидным кандидатом на дополнительное стимулирование. При достаточно серьезной прогнозной ресурсной базе коэффициент вовлечения этих запасов составляет пока доли процентов. Это означает, что введение налоговых льгот в настоящее время никак не повлияло бы на текущую налоговую базу, но зато создало бы дополнительный стимул по их разведке и вовлечению в разработку.

СН

Если говорить о более доступных традиционных запасах, каковы перспективы увеличения ресурсной базы в этом направлении?

А.В.

Что касается традиционных запасов, то результаты работы прошлого года — запуск двух новых крупных проектов: Отдаленной группы месторождений «Ноябрьскнефтегаза» и Южного хаба** «Салым петролеум», — говорят о том, что наши возможности далеко не исчерпаны. Да, запасы становятся сложнее. Однако успешность поисковых работ в 86% свидетельствует о том, что на текущей ресурсной базе еще есть чем заниматься.

За последние несколько лет компания проделала большой путь с точки зрения развития методологии: мы научились системно выявлять новые перспективные участки, у нас отличная команда в НТЦ, которая занимается региональным бассейновым моделированием, активно развивает такие методы, как геохимия, геомеханика. Все это помогает нам существенно повысить разрешающую способность наших методов при поиске возможных пропущенных залежей на старых территориях. Благодаря этому в нашем органическом портфеле ГРР уже несколько сотен различных опций развития ресурсной базы. Для сравнения: еще три-четыре года назад их было не более трех десятков.

Главная задача сейчас — систематизировать эту работу: представить имеющиеся в разных регионах перспективные участки в виде единого портфеля, чтобы более эффективно управлять процессом развития ресурсной базы компании в целом, стимулировать внутреннюю конкуренцию за инвестиции между различными опциями.

СН

Если характеризовать этот портфель в целом, каковы основные вызовы и сложности, связанные с развитием содержащихся в нем опций?

А.В.

Сам по себе портфель опций развития ресурсной базы нам хорошо понятен. Определены основные источники, практически все опции детально оценены и структурированы в проектном формате. Сложность заключается в том, что помимо основных метрик портфеля, а это, как правило, отношение рисков и потенциальной ценности, у нас присутствует еще и временной фактор: портфель должен быть сбалансирован на всех горизонтах планирования. Особенно сложно выполнить такую балансировку в условиях ограниченных инвестиций.

Например, нужно выбрать, куда направить деньги: в доразведку Западно-Зимнего месторождения «Газпромнефть-Хантоса» или приобретение поискового участка на Ямале с потенциальными ресурсами ачимовки. Первый актив уже в периметре, практически гарантированно даст прирост запасов и приблизит запуск нового крупного проекта. Второй — крайне рисковый, с перспективой запуска не раньше 2030 года, к тому же конкуренция за доступ обещает быть высокой.

В сегодняшней методологии первая опция, несомненно, получит больший приоритет. Однако в сбалансированном портфеле должна учитываться и проблема истощения будущего набора проектов. Наша задача состоит в том, чтобы итоговый выбор был сделан с максимальным эффектом для компании в долгосрочном горизонте планирования.

* Новая классификация запасов и ресурсов углеводородного сырья вступила в действие в Российской Федерации в 2016 году. Ее главное отличие от действовавшей ранее классификации, основанной на существовавшем еще в советский период подходе, состоит в том, что она учитывает не только геологические характеристики, но и экономические факторы разработки месторождений.

** Южный хаб — новая перспективная территория на юго-восточном участке Верхне-Салымского месторождения, потенциал которой был подтвержден в результате бурения разведочной скважины в 2016 году.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ