Эффекты замещения – Журнал «Сибирская нефть»

Эффекты замещения

Импортозамещение в России: достижения и проблемы

Сокращение зависимости отечественной промышленности от импортных комплектующих, материалов и оборудования было объявлено государственной политикой несколько лет назад. О том, насколько серьезные структурные изменения в экономике России произошли за это время, «Сибирская нефть» попросила порассуждать экспертов и руководителей предприятий, активно участвующих в процессах импортозамещения

Работа идет

— Какие проекты в целях замещения импортной продукции реализованы в вашей компании?

Ярослав Горбачев: Сегодня 90% наших подрядных организаций — российские компании. Наш подход состоит в том, что мы перенимаем международный опыт наших компаний-акционеров и делимся им с нашими подрядчиками, формируя более высокий уровень требований к качеству и скорости работ, выполняемых на Салымской группе месторождений.

Одним из ключевых партнеров СПД в сфере импортозамещения является компания «Когалымнефтегеофизика». Продемонстрированы впечатляющие результаты — от проведения расширенного комплекса геофизических исследований за четыре спуско-подъемные операции до разработки комплекса «Суперкомбо» и выполнения исследований за одну спуско-подъемную операцию. Стоит отметить также разработку модуля аппаратуры кабельной связи (МАКС), позволяющего доставлять геофизические приборы в скважину на бурильных трубах и получать информацию из скважины в режиме реального времени.

Другой ключевой партнер СПД в импортозамещении — НПП «СибБурМаш», специализирующееся на отборе керна. Качество нашего керна в Западной Сибири считается образцово-показательным. СПД сотрудничает с НТЦ «Газпром нефти» и Инжиниринговым центром МФТИ в области использования машинного обучения для обработки фотографий керна под микроскопом (шлифов). У СПД много качественных керновых данных, это помогло нашим партнерам из МФТИ разработать процедуру определения минерального состава по фотографиям.

Александр Каташов: Мы разработали технологию по маркерной диагностике профилей притоков добывающих скважин. Наша инновационная технология позволяет получать данные о продуктивности интервалов скважин многократно и в течение нескольких лет. Фактически мы предоставляем нефтедобывающей компании постоянный поток данных со скважин, то есть помогаем решать задачу цифровизации месторождений. На основе данных Geosplit можно принимать решения как по уже эксплуатируемым скважинам, так и по строящимся или планируемым. Более того, комбинация данных Geosplit с геологической информацией позволяет решать задачи повышения эффективности не просто на уровне отдельных скважин, но и на уровне месторождения в целом: локализация остаточных запасов, повышение коэффициента извлечения нефти и другие. В России данная технология уже применяется для мониторинга более 50 скважин в 10 добывающих компаниях.

Павел Васильев: В рамках импортозамещения и поддержки импортонезависимости мы работаем в нескольких направлениях: машинное зрение (видеоаналитика), создание российской операционной системы и среды разработки программного обеспечения, а также в области безопасности.

Александр Каташов
Александр
Каташов
генеральный директор компании Geosplit


Павел Васильев
Павел
Васильев
генеральный директор компании «АстроСофт»


Тамара Сафонова
Тамара
Сафонова
исполнительный директор «Независимого аналитического агентства нефтегазового сектора»


Технологии машинного зрения, разработанные «АстроСофтом», внедряются на предприятиях машиностроения, химической промышленности, в грузовых портах. Системы, построенные на обработке потоков цифровой видеоинформации и принятии решения в режиме реального времени, решают задачи контроля производственных процессов: например, обнаружение износа промышленного оборудования, распознавание, калибровка и контроль качества промышленной продукции.

В 2017 году «АстроСофт» представил собственную операционную систему реального времени МАКС, которая успешно заменяет зарубежные ОС такого класса, например, как FreeRTOS. Система создана без использования иностранных компонентов, но с техническими характеристиками на уровне мировых лидеров.

Андрей Кондратьев: Компания «Цифра» — вендор отечественных программных решений и продуктов для промышленного применения. «Цифра» активно инвестирует в собственную разработку программных промышленных решений, в компании есть свой центр разработки в составе более 60 человек, занимающийся созданием прикладных и платформенных решений для нефтегазовой, нефтехимической, горнорудной отраслей. Компания активно участвует в реализуемых сегодня инициативах по импортозамещению в российских корпорациях, таких как «Вертолеты России», «ОДК», «НЭВЗ», «Газпром нефть» и ее дочерние общества.

Разрабатываемые решения «Цифры» основываются исключительно на применении технологий с открытым исходным кодом (Java, Python, Apache Cassandra и др.). Использование open-source-фреймворков, баз данных и библиотек позволяет предотвращать зависимость от вендоров западного программного обеспечения и в то же время повышает гибкость и скорость разработки, а также качественное соответствие функциональным требованиям заказчиков.

Но есть нюансы

— Какие составляющие государственной программы импортозамещения в нефтегазовой сфере вы считаете более эффективными, какие работают слабо или по факту не работают?

Дарья Козлова: В целом доля российских услуг и оборудования на нефтегазовом рынке сейчас почти 50%, а уровень локализации производств оборудования для освоения традиционных активов Западной Сибири и Урало-Поволжья приближается к 100%. Поэтому можно сказать, что процесс импортозамещения в целом идет хорошими темпами.

Но есть нюансы. Доля трудноизвлекаемых запасов в общем объеме добычи уже составляет около 20%, а основная часть технологий для их разработки — это импортное оборудование. Зависимость от иностранного программного обеспечения составляет от 80 до 100% в различных сегментах бизнеса нефтегазовых компаний.

В рамках плана мероприятий по импортозамещению в нефтегазовом машиностроении (приказ Минпромторга России от 31 марта 2015 года № 645) были выделены приоритетные технологии для сохранения безопасности отрасли в условиях постоянного риска новых санкций. Это стало очень важным шагом для ускорения процессов. Однако для реализации поставленных в документе задач и достижения КПЭ по-прежнему отсутствует инструментарий для стимулирования именно нефтегазовой отрасли. Особенно в части субсидирования НИОКР и льготного кредитования технологических компаний.

Для сохранения текущего уровня добычи необходимо активное развитие современных технологий

Дарья Козлова
Дарья
Козлова
директор по консалтингу в сфере госрегулирования ТЭК VYGON Consulting


Андрей Кондратьев
Андрей
Кондратьев
директор по стратегии в процессных отраслях ГК «Цифра»


Ярослав Горбачев
Ярослав
Горбачев
главный геолог компании «Салым Петролеум Девелопмент» (СПД) (совместное предприятие «Газпром нефти» и Shell)

Компании в сфере нефтегазового машиностроения могут подавать заявки на получение господдержки в рамках действующих механизмов Минпромторга России — Фонда развития промышленности (ФРП), постановления Правительства РФ № 1312 от 30.12.2013, постановления Правительства РФ № 634 от 25.05.2017. Однако сырьевые отрасли не являются приоритетом при предоставлении бюджетных субсидий, а значит, поддержку получают единичные проекты.

По данным Минпромторга, в 2017 году нефтегазовому машиностроению было предоставлено 3,6 млрд рублей господдержки, но более 60% из них ушло на специализированную программу «Развитие судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений». Без специальных механизмов для НИОКР и промышленных испытаний в нефтегазовой отрасли не будут развиваться технологические компании в сегментах инжиниринга и нефтесервиса. В США, например, на них приходится более 60% внедренных технологий.

На государственное софинансирование импортозамещения ПО сейчас заложено 18 млрд рублей бюджета в нацпроекте «Цифровая экономика». Но в нем на текущий момент не учтены вопросы развития цифровизации нефтегазовой отрасли, идет обсуждение включения.

Александр Каташов: Есть много интересных инициатив в государственной программе импортозамещения, и участники рынка могут сами подобрать те меры поддержки, которые релевантны для их индустрии или модели бизнеса. Из общей болезни всех подобных мер я бы отметил сложность и длительность процедур, которые позволяют получить ту или иную меру поддержки. Для инновационных компаний, таких как Geosplit, одна из основных целей — это скорость развития, и иногда мы решаем не использовать какую-то в целом полезную инициативу только потому, что, пока мы ее получим, она уже станет неактуальной.

Кроме того, важны ставки льготного кредитования для внедрения импортозамещающих программ, обучение и формирование компетентного персонала, владеющего технологиями внедрения как зарубежных, так и отечественных разработок.

Павел Васильев: Самым эффективным инструментом является реальный интерес заказчиков к российским решениям. Пользу от остального: фондов, акселераторов, правительственных конкурсов — мы на себе не ощущаем. Выбор предприятий, технологий для поддержки, отбор экспертов, условия финансирования — все это происходит крайне непрозрачно, пока наш опыт получения таких мер поддержки отрицателен.

Проблемы роста

— В чем еще вы видите ключевые проблемы импортозамещения сегодня? Что необходимо, чтобы его активизировать?

Андрей Кондратьев: Основная проблема — это фрагментарность принимаемых решений по внедрению отечественных программных продуктов. Во многих компаниях отсутствует системный подход, подразумевающий целевые программы по импортозамещению, решения принимаются по случаю — «попробовать, заработает или нет». При этом некоторые крупные компании предпочитают использовать готовый коробочный софт — а для промышленной автоматизации это в основном западные продукты, — мотивируя это отсутствием продуктизированных отечественных аналогов и нежеланием инвестировать в стоимость доработки решений, предлагаемых локальными компаниями. Проблема недоинвестирования в целом достаточно серьезная, так как при отсутствии государственной поддержки или значительного частного капитала сложно в короткие сроки разработать аналог таких наукоемких продуктов, как Advanced Process Control, Real Time Optimization, системы оперативного календарного планирования. Притом что рынок применения таких продуктов в России достаточно зрелый и сформировавшийся. И даже если какая-то компания инвестирует в разработку и создаст такой отечественный аналог, вряд ли без особых причин на предприятии будут менять уже внедренную и работающую систему западного образца.

Другой немаловажный фактор — это затраты на замену работающего западного ПО (например, PI System) на российскую систему. Связано это с тем, что базовое коробочное ПО в процессе эксплуатации обрастает большим количеством пользовательских приложений и миграция на новый продукт вызовет необходимость переноса или переделывания этих приложений, которые с точки зрения пользователя могут нести большую полезность, чем сам базовый продукт.

Тамара Сафонова: Для того чтобы активизировать импортозамещение, важно ставить выполнение каждого одобренного проекта в нефтегазовой сфере под контроль научно-технического совета Минпромторга. Хотелось бы отметить, что российский консалтинг в нефтегазовой сфере — это тоже импортозамещение. В настоящее время российские нефтяные компании используют котировки зарубежных ценовых агентств. Надеемся, что их взгляд будет обращен и на российские агентства, представляющие альтернативу зарубежной аналитике.

Среди проблем, ограничивающих реализацию программы импортозамещения, можно выделить высокую учетную ставку ЦБ РФ, дефицит разработанных в России инновационных технологий, дефицит кадров, способных внедрять новые технологии. Для активизации импортозамещения необходимо применять меры таможенно-тарифного регулирования, стимулирующие приобретение оборудования российского производства, а также государственное субсидирование.

Дарья Козлова: Импортозамещение в условиях санкций — вопрос важный, но он может вылиться исключительно в локализацию производства и сборки оборудования. Для сохранения конкурентоспособности отрасли этого недостаточно, необходимо создание условий для развития собственных технологий, а значит, меры государственного регулирования должны быть системными и нести комплексный характер. Это значит, что условия для развития инноваций должны создаваться по всей технологической цепочке: научные исследования, опытно-конструкторские работы, опытно-промышленные испытания и производство, включая первые серийные партии. Если на каком-то этапе есть проблемы, то вся конструкция будет работать неэффективно.

В России сейчас основная часть льгот — налоговые стимулы для производства (НДПИ, налог на прибыль, налог на имущество) и вычеты для НИОКР. Механизмы государственного софинансирования и льготного кредитования технологических компаний мало применяются именно для нефтегазовой отрасли России. Хотя в условиях слабо развитого рынка венчурного капитала в России (объем около $1 млрд в 2018 году) и высокой ключевой процентной ставки ЦБ (более 7%) именно они являются основными стимулами для поддержки высокорискованных этапов — НИОКР и ОПИ.

Помимо финансирования и налоговых льгот необходимо и создание специальных условий для технологических проектов. После многолетнего обсуждения в Правительство РФ внесен законопроект по введению нового вида недропользования — для отработки технологий по аналогии с мировой практикой создания специализированных полигонов. Но для полноценного развития этого инструмента необходимо полное изменение процедур согласования проектной документации.

Кроме того, в России нет правил по стандартам предоставления и оборота геологической информации. В условиях повсеместной цифровизации нефтегазовой отрасли наличие огромных массивов данных, консолидированных от большого количества участников отрасли, — это стратегическое преимущество, позволяющее ускорить цикл коммерческого внедрения технологии. Поэтому необходимо разработать правила и стандарты по предоставлению данных в ГКЗ и Росгеолфонд, а также нормативно-правовую основу их оборота.

Павел Васильев: Мы видим несколько серьезных проблем. Во-первых, чрезвычайно важно решать базовые вопросы безопасности. Мы призываем российских разработчиков создавать ПО без использования готовых зарубежных открытых компонентов, которые могут нести в себе потенциальную опасность, а промышленных потребителей этого ПО — обращать внимание, с помощью каких инструментов создан тот или иной продукт, который внедряется на производстве.

Другая большая проблема — совместимость решений. Поиск единичных точечных решений не приведет к импортозамещению. Нужны комплексные решения, охватывающие весь цикл производства и разработки микроэлектронного оборудования. Формат консорциума предприятий представляется наиболее перспективным для построения независимости от импорта в высокотехнологичной области.

Ярослав Горбачев: В России есть инновационные технологии, которые недоступны гражданским компаниям. Эту проблему нужно решать. Например, экспресс-замеры пластового давления в скважине сейчас могут выполнять только иностранные подрядчики. Для разработки отечественных приборов требуется продвинутая гидравлика, которая доступна только военным.

Еще один пример: наш подрядчик по анализу керна «Корэтест сервис» разработал установки для измерения удельного электрического сопротивления. Важной частью этих установок являются полупроницаемые мембраны. Раньше их можно было закупить в США, но теперь из-за санкций это невозможно. У нас в стране такие мембраны производят на военных предприятиях, но даже если появляется возможность их приобрести, речь идет о вагонах. Такие объемы, во-первых, не нужны, а во-вторых, стоят очень дорого.

Плюс импортоопережение

— Планы по проектам импортозамещения на ближайшие годы?

Александр Каташов: Geosplit планирует в ближайшие годы активно развивать собственный портфель решений по маркерной диагностике скважин. Работа компании направлена не только на импортозамещение, но и на импортоопережение — мы предлагаем российским нефтедобывающим компаниям продукты и услуги, опережающие импортные аналоги. Также, безусловно, мы будем развивать и экспортную программу, поскольку реализация проектов с технологиями Geosplit на внешних рынках — там, где российским компаниям ставят нерыночные барьеры, — является еще одним подтверждением высокого качества и эффективности решений компании.

Павел Васильев: В краткосрочной перспективе мы планируем развитие уже имеющихся решений, а также создание новой российской среды разработки в рамках консорциума производителей микроэлектроники. Высокий экспортный потенциал мы видим в области интернета вещей. На выставке Embedded World 2019 в Германии мы представили инновационное оборудование для работы удаленных команд разработчиков встраиваемого ПО.

Для сохранения конкурентоспособности отрасли необходимо создание условий для развития собственных технологий, а значит, меры государственного регулирования должны быть системными и комплексными

Ярослав Горбачев: В 2018 году СПД представил результаты проекта повышения нефтеотдачи при помощи закачки в пласт трехкомпонентной смеси из анионного поверхностно-активного вещества (ПАВ), соды и полимера (АСП). Применение технологии АСП на истощенном участке Западно-Салымского месторождения позволило увеличить коэффициент извлечения нефти до 69%, что почти вдвое превышает средние показатели в российской нефтяной отрасли. Сегодня СПД разработан технический кейс масштабирования технологии на целое месторождение. К сожалению, в текущих налоговых реалиях он экономически неэффективен. Причина — высокие затраты на химию и оборудование. Однако СПД ищет возможности для снижения затрат.

В настоящее время есть значительные подвижки в этом плане: мы сотрудничаем с компанией «Сибур» по производству российских ПАВ. Также сотрудничаем с компанией СНФ, которая начала согласование строительства завода по производству полимеров в Саратовской области. Ожидаемый срок начала производства — 2021–2022 годы.

Андрей Кондратьев: Мы собираемся продолжать реализовывать проекты в тех компаниях, где есть четкое целеполагание по импортозамещению и поддержка таких решений. Например, в «Газпром нефти» это проект по моделированию логистических ограничений, являющийся одним из этапов более крупного проекта интегрированного календарного планирования. Среди других проектов — торговая платформа для «Газпромнефть Марин Бункера», проекты по замещению системы оперативного планирования PIMS (Aspen).

Есть у наших продуктов и безусловный экспортный потенциал. В частности, решения по автоматизации процесса сопровождения бурения вызывают интерес у буровых компаний на Ближнем Востоке.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ