Юрий Масалкин: «Поход на Гыдан можно сравнить с полетом на Луну» — Журнал «Сибирская нефть» — №165 (октябрь 2019)

Юрий Масалкин: «Поход на Гыдан можно сравнить с полетом на Луну»

Руководитель дирекции по геолого-разведочным работам и развитию ресурсной базы «Газпром нефти» — о новых проектах, технологиях и развитии людей в геологоразведке

СН

Как изменился портфель геолого-разведочных проектов компании за последнее время? Каковы основные приоритеты его развития сегодня?

Ю.М.

За последние полтора года портфель существенно вырос как по объему, так и по создаваемой ценности. Экономика портфеля, измеряемая через показатель ожидаемой стоимости, или EMV EMV — expected monetary value. Ожидаемый денежный результат. При принятии инвестиционных решений: сумма произведений значения каждого возможного результата на вероятность получения соответствующего результата. , по итогам 2018 года увеличилась более чем на 40 млрд рублей. При этом сама структура портфеля сильно изменилась. Сегодня в него входят проекты с новым для компании уровнем риска и сложности. В отрасли такие проекты принято называть frontier exploration. Например, в проекте «Енисей», где мы хотим сделать большое открытие, шанс геологического успеха составляет всего 20%, а для бурения первой скважины необходимо построить мини-город в автономии на берегу Северного Ледовитого океана. Работая с такими проектами, мы, с одной стороны, должны быть готовы к неуспеху, с другой — должны находить инструменты, которые позволят снижать эти риски. Наиболее эффективным инструментом мы считаем партнерства и проводим в этом направлении большую работу, основным результатом которой становится разделение финансовых и геологических рисков, а также получение дополнительной экспертизы, что в итоге позволяет минимизировать вероятность неуспеха.

Вообще, наше направление сейчас переживает очень интересные времена. География и геология проектов становятся все сложнее. Поход на Гыдан можно сравнить с полетом на Луну, Таймыр — настоящая терра инкогнита для геологов. При этом мы уверенно идем к тому, чтобы геологоразведка стала самостоятельным бизнесом.

В 2018 году мы получили чуть больше 20 лицензий на суше и одну на шельфе, а за неполный 2019 год уже приобретено 29 лицензий, и до конца года мы планируем поучаствовать еще в нескольких аукционах, а также использовать возможности расширения границ лицензионных участков с помощью прирезок территории и получения фланговых участков. Все новые приобретения сделаны в соответствии с той стратегией развития ресурсной базы, которую мы приняли несколько лет назад.

Если говорить о регионах, в которых мы расширяем свою деятельность, — их несколько. Это Оренбуржье — с одной стороны, регион нашего присутствия, с другой — новая поисковая зона, так как эти лицензии удалены от участков, где мы уже ведем добычу. Вторая важная зона — устье реки Енисей, где у нас 14 лицензий: 2 лицензии на левом берегу — Лескинский и Пухуцяяхский участки (проект «Енисей») и еще 12 лицензий — на правом берегу. Третий фокус внимания — полуостров Ямал. Там мы в прошлом году получили две лицензии — Южно-Новопортовский и Суровый лицензионные участки — и в этом году также планируем поучаствовать в аукционах. Здесь уже создана инфраструктура на Новопортовском месторождении, нашем якорном активе, что дает нам дополнительные преимущества.

СН

Какие возможности открывает портфельное управление проектами в геологоразведке?

Ю.М.

Дирекция по геологоразведке и развитию ресурсной базы сформировала портфель опций, который решает задачу восполнения добычи на длительном горизонте до 2030 года. Мы взвешенно подходим к формированию этого портфеля, опираясь на показатели его эффективности. Каждую опцию оцениваем с точки зрения объемов инвестиций, необходимых для создания добычного потенциала, с точки зрения возврата на капитал и с точки зрения рисков (или шансов геологического успеха). Комбинируя опции с разными показателями, мы выстраиваем такой портфель, который, с одной стороны, обеспечит восполнение ресурсной базы на уровне, соответствующем стратегическим целям, а с другой — создаст максимальную ценность, возврат на вложенный капитал. Сочетание высоко- и низкорисковых проектов позволяет сформировать портфель, соответствующий нашей готовности к риску в ближайшие годы. И мы принимаем инвестиционные решения не только по каждому проекту в отдельности, но по набору опций, которые позволяют решать стратегические задачи компании.

СН

Какие проекты сейчас на первом месте и наиболее активно развиваются?

Ю.М.

Во-первых, проект «Зима»: лицензионные участки вокруг недавно открытого месторождения имени Александра Жагрина в ХМАО. Там сегодня, пожалуй, самая интенсивная программа геологоразведки и короткий цикл от разведки до добычи — мы очень быстро двигаемся вперед. Рядом уже есть инфраструктура соседнего Зимнего месторождения, а также инфраструктура «Транснефти». Это позволяет нам, открывая запасы, уже через 1,5–2 года запускать их в разработку.

Если говорить о новых регионах, то здесь на первом месте проект «Енисей», где, с одной стороны, велики геологические риски, с другой — есть очень большие возможности. В случае успеха мы рассчитываем открыть здесь огромные запасы.

Еще один важный проект — «Ямбург». Ямбургское нефтегазоконденсатное месторождение на Тазовском полуострове — гигантский по объему ресурсного потенциала, но при этом технологически очень сложный проект. Это ачимовские отложения, и чтобы получить ключ к их рентабельной разработке, предстоит пройти большой путь по поиску подходящих технологических решений.

СН

Проект «Енисей» находится в труднодоступном регионе с малоизученной геологией, вдали от инфраструктуры. Какие запасы там нужно найти, чтобы он мог стать рентабельным?

Ю.М.

По проекту действительно очень мало геологической информации. Мы собрали и переинтерпретировали имеющиеся данные 2D-сейсмики и приняли решение о бурении первой в регионе, по сути, параметрической скважины. Еще никто никогда там не бурил. В случае успеха мы станем первооткрывателями новой нефтегазоносной провинции. Чтобы разработка была рентабельной, мы должны обнаружить не менее 200 млн тонн извлекаемых запасов. Проект высокорисковый, поэтому мы привлекаем в него партнеров — Shell и Repsol. С обеими компаниями у нас уже есть успешный опыт сотрудничества, благодаря чему мы быстро достигли взаимопонимания. Партнеры разделяют нашу оценку того, что существует вероятность открыть здесь большое месторождение.

СН

Еще одно недавнее приобретение в районе устья Енисея — 12 участков на правом берегу реки. Как они связаны с проектом «Енисей» и новым СП с Shell и Repsol?

Ю.М.

Участки на Таймыре относятся к тому же бассейну той же нефтегазоносной провинции, но с точки зрения геологии сегодня представляются еще более сложными. Мы будем увязывать программы геолого-разведочных работ на правом и на левом берегах. Так как территория очень большая, равная по площади примерно 25 Новопортовским месторождениям, мы должны определить приоритетные участки — для этого планируем применять несейсмические методы исследований. В зависимости от результата бурения первой скважины примем решение о дальнейшем движении. В случае успеха не исключено, что эти участки также войдут в периметр нашего консорциума с Repsol и Shell, если нашим партнерам это будет интересно.

СН

Участки были получены по так называемому заявительному принципу. Расскажите, как это работает.

Ю.М.

Это механизм, созданный государством для стимулирования компаний к тому, чтобы заходить в регионы с очень низкой геологической изученностью. Он может быть применен для лицензионных участков, где на баланс не поставлено ни одной тонны запасов, существует лишь региональная оценка ресурсов. Заявительный принцип предполагает, что, если компания первой оформила заявку, соответствующую всем требованиям государства, она получает эти участки на 7 лет для геологического изучения.

СН

Как развивается проект «Большая ачимовка», направленный на рентабельное освоение огромных запасов ачимовской свиты?

Ю.М.

Проектный офис «Большой ачимовки» работает над тремя темами. Первая — региональная оценка ачимовской толщи в Западной Сибири, выделение приоритетных зон и более глубокое изучение тех участков, которые могут быть нам интересны для лицензирования или приобретения. Второе направление работы — это технологическое развитие и обобщение той информации по ачимовке, которая у нас есть, а та или иная работа с ачимовскими отложениями ведется практически в каждом из наших предприятий в Западной Сибири. Это позволит минимизировать инвестиции в развитие технологий. Каждый год мы проводим большой форум, где собираются представители наших дочерних предприятий, технологических партнеров, отраслевых институтов, которые делятся своим опытом по разработке подобных проектов как в России, так и в мире.

Третье направление — это бизнес-проекты, которые мы запускаем: два проекта в рамках совместного предприятия с Shell — Западно-Юбилейное и Меретояхинское месторождения, а также проект «Ямбург» — флагманский с точки зрения объема ресурсного потенциала.

СН

Что сейчас происходит на проекте «Ямбург»?

Ю.М.

К настоящему моменту мы собрали и переинтерпретировали данные сейсмических исследований, которые проводились на этом месторождении за последние 20 лет, — а его площадь очень велика, около 8 тыс. кв. км. Также провели большой комплекс исследований керна. Результатом стало совершенно новое понимание геологического строения месторождения. Программа работ на следующий период предполагает не только бурение горизонтальных скважин с многостадийными ГРП, но и локализацию наиболее привлекательных запасов, на которых мы сможем создать экономически рентабельный бизнес-кейс.

Мы рассматриваем возможность привлечения к разработке этого сложного месторождения партнеров, имеющих опыт работы на низкопроницаемых коллекторах и нетрадиционных запасах, к которым ачимовские отложения достаточно близки, чтобы быстрее найти подходящие технические решения.

СН

Но все-таки разработка ачимовки — более простая задача, чем разработка бажена?

Ю.М.

С точки зрения коллекторских свойств ачимовка на несколько порядков лучше. Однако из-за больших глубин залегания, аномально высокого пластового давления, несовместимых условий бурения скважины здесь стоят в разы дороже. Кроме того, для ачимовки нет таких налоговых льгот, как для бажена. В итоге по совокупной экономике эти проекты близки. Но думаю, когда мы найдем правильный подход к тому, как разрабатывать эти запасы, по ачимовке мы сможем двигаться намного быстрее.

СН

Как новые технологии влияют на развитие геолого-разведочного направления в «Газпром нефти»? Какие проекты сейчас реализуются в этой области?

Ю.М.

Помните: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее»? Если сегодня компания не инвестирует в технологическое развитие, то в среднесрочной перспективе она становится неконкурентоспособной. В плане технологий мы измеряем успех по трем направлениям: получение более качественной информации (видеть то, чего не видят другие); скорость принятия решений; сокращение стоимости.

В нашем технологическом и цифровом портфеле хочется выделить топ-5 проектов.

Проект «Когнитивный геолог» — платформа на основе искусственного интеллекта для ускорения процесса анализа геологических данных и поддержки принятия решений. Мы находимся на этапе тестирования первого модуля, который позволяет при недостатке информации определять условия осадконакопления исследуемого месторождения с использованием данных по месторождениям-аналогам и делает это за 1–2 минуты с точностью более 95%! «Когнитивный геолог», наверное, наиболее сложный проект в программе. Но он позволит нам существенно изменить процессы принятия решений и, возможно, организационную модель в геологоразведке.

Проект «Вега 2.0» — система поддержки принятия решений для геолого-экономической оценки новых проектов. Сейчас мы способны качественно делать не более 30 оценок в год, а нужно 150. Платформа позволит нам проводить оценку быстрее, более системно, синхронизировать работу всех участников этого сложного процесса.

Проект «Конструктор ГРР» направлен на повышение эффективности геолого-разведочных работ. В зависимости от существующих геологических неопределенностей программа будет предлагать оптимальные подходы к их снятию.

Проект «Цифровой двойник сейсмики» поможет сократить время полного цикла сейсморазведочных работ — от инвестиционного решения до получения геологической модели. Сократив его хотя бы на 40%, мы сможем на один год приблизить добычу, что позволит существенно увеличить ценность проектов.

Задача проекта «365» — создать возможности для круглогодичных работ по поисково-разведочному бурению даже в условиях автономии.

СН

Хватает ли квалифицированных кадров на проекты, количество которых за последние полтора года существенно увеличилось?

Ю.М.

С определенного момента мы стали испытывать дефицит людей, способных управлять крупными проектами, обладающих необходимыми знаниями и опытом. Выросло не только количество проектов, но и их сложность: если смотреть на долгосрочные планы по геологоразведке, то 75% ресурсного потенциала — это сложные запасы. Многие проекты мы сейчас делаем вместе с партнерами, и это требует особых дополнительных навыков: нужно правильно построить коммуникацию с партнером, уметь договариваться, убеждать людей, работать в распределенных по разным регионам и странам командах. Еще одна важная особенность проектного управления на ранних этапах состоит в том, что это в большей степени управление неопределенностями и ценностью информации, чем управление сроками, — этому тоже надо учиться.

Чтобы решить задачу подготовки таких кадров, мы создали обучающую программу «ГЕО Академия». В ней будет 4 уровня, которые позволят прокачивать компетенции и навыки, требуемые в управлении бизнесом ГРР, как начинающим свой путь сотрудникам, так и опытным профессионалам. В рамках проекта мы также открываем площадку для обмена опытом, куда будем приглашать и наших партнеров.

Обмен знаниями, опытом, технологиями вообще ключевой фактор успеха геологоразведки будущего. Уже сейчас мы стремимся обеспечить новый уровень взаимодействия с нашими партнерами: ВИНК, нефтесервисными компаниями, государством. Делиться, чтобы вместе получать больше.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ