«То, что привело к кризису, открыло для нас новые горизонты и возможности» — Журнал «Сибирская нефть» — №175 (октябрь 2020)

Программа «Газпром нефти» против COVID-19

Подробнее
«То, что привело к кризису, открыло для нас новые горизонты и возможности» — Журнал «Сибирская нефть» — №175 (октябрь 2020)

«То, что привело к кризису, открыло для нас новые горизонты и возможности»

Сланцевая революция в США началась около 15 лет назад. Сланцевые углеводороды были известны давно, но разрабатывать их было дорого и неэффективно. К середине 2000-х годов в США заканчивались запасы традиционного газа. Страна импортировала газ из Канады, активно строились терминалы для приема СПГ, а цены на газ устойчиво росли. Тем временем развивались технологии горизонтального бурения и гидроразрыва пласта. Они все еще были дороги, но становились все эффективнее. В какой-то момент сочетание растущих цен на газ и удешевление технологий привели к точке перелома: запасы сланцевого газа стали рентабельными, резко вырос спрос на услуги нефтесервисных компаний, и вслед за этим резко выросли инвестиции в тяжелые буровые установки и флоты ГРП. Джинн оказался выпущен из бутылки.

Тем временем и цены на нефть продолжали расти. Кризис 2008–2009 годов оказался кратковременным. Комбинация роста спроса на энергию в Китае и эха 15 лет сниженных инвестиций в нефтедобычу после краха 1986 года привела к дефициту нефти. А государственная политика США, направленная на преодоление кризиса 2008-го года, сделала стоимость капитала близкой к нулю. Создались идеальные условия для золотой лихорадки.

Уже тогда аналитики и комментаторы разделились на два лагеря. Одни говорили, что мы стоим на заре новой эры, что динозаврам мировой нефтяной отрасли, как компаниям, так и странам, настанет скорый конец, что царствовать будут стартапы, а вчерашние импортеры нефти и газа быстро достигнут энергетической независимости, разрабатывая свои сланцевые запасы. Причем это только начало, а после прохождения кривой обучения стоимость сланцевой добычи снизится в несколько раз, а объемы вырастут на порядки. Другие прикидывали затраты на добычу сланцевой нефти и говорили, что экономика не сходится, что даже при относительно высоких ценах приличного возврата на капитал ждать не приходится, а раз так, никакого значительного роста сланцевой добычи не будет.

Сейчас мы можем оценить правоту представителей обоих лагерей. И те, и другие оказались и правы, и неправы. С одной стороны, сланцевая добыча действительно многократно выросла и вернула США место лидера мировой нефтедобычи. С другой стороны, этот успех привел к краху цен на нефть и разорил многих из тех, кто вкладывался в развитие сланцевой добычи. Теперь, спустя 10 лет после начала бурного роста сланцевой добычи, большинство аналитиков соглашаются, что это предприятие оказалось крупным уничтожением стоимости, закапыванием капитала, который, по всей видимости, уже не удастся окупить никогда. Впрочем, это довольно слабое утешение для тех, кто вкладывался в долгосрочные проекты с длинным сроком окупаемости, рассчитывая баланс спроса и предложения и долгосрочные цены с учетом точки безубыточности сланцевой нефти. Как говорил Дж. М. Кейнс: «Рынок может оставаться иррациональным значительно дольше, чем любой биржевой игрок может оставаться платежеспособным». С другой стороны, для США в целом сланцевая нефть оказалась довольно удачным проектом: в начале сланцевой революции, в 2006 году, нетто-импорт США составлял 13 млн баррелей нефти в день. В 2015-м году США импортировали 5 млн баррелей в день, но резкое падение цен привело к значительному улучшению платежного баланса. В тот момент США могли терять $15–20 на барреле добываемой собственной сланцевой нефти, но экономить $50–70 на барреле импортируемой нефти относительно уровня середины 2014 года. Этот выигрыш, разумеется, достался не сланцевой отрасли, а американской экономике и американским потребителям.

В феврале 2020-го года США стали нетто-экспортером впервые за многие десятилетия. Но c некоторой вероятностью этот рубеж оказался достигнут на инерции. Все десятилетие инвесторы продолжали вкладывать деньги в сланцевую добычу США, и все это время вложения шли в идею о том, что нужно только достичь правильного масштаба бизнеса и достаточно высокой точки на кривой обучения, после чего вложения начнут приносить доход. Эта логика сработала для некоторых интернет-компаний, но инвесторы в сланцевую добычу начали терять терпение уже в 2019-м году. Их перестал устраивать рост, а стала, наконец, нужна текущая доходность, которую отрасль оказалась не способна дать даже до потрясений 2020 года. Вложения в сланцевую добычу резко сократились. И если раньше многие прогнозировали сохранение тех же темпов роста сланцевой добычи, что наблюдались в 2010-е, то нынешние прогнозы куда скромнее даже при восстановлении спроса и устойчивом возвращении цен к $50 за баррель.

Прогнозы резкого роста сланцевой добычи по всему миру тоже не реализовались. Выяснилось, что в США был уникальный комплекс факторов: дешевый и легкодоступный для независимых игроков капитал, крайне либеральное законодательство в области недропользования, обилие сервисных компаний, готовых предоставить оборудование для бурения и гидроразрыва. Все это давало возможность желающим рисковать поучаствовать в золотой лихорадке.

И наконец, у американского сланцевого бума оказался еще один неожиданный бенефициар. Все это десятилетие огромные вложения в бурение и гидроразрыв вели к совершенствованию технологии и удешевлению оборудования для строительства скважин на низкопроницаемых запасах. Российские нефтяники смогли воспользоваться этими плодами прогресса и массово внедрили сланцевые технологии на традиционных месторождениях Западной Сибири, введя в разработку трудноизвлекаемые запасы, которые десятилетиями стояли на балансах как невовлекаемые. Можно сказать, что благодаря сланцевым технологиям для многих категорий запасов сам термин «трудноизвлекаемые» начинает терять смысл. Что было трудным десять лет назад, сегодня кажется рутиной. Заокеанские технологии дали вторую жизнь старым российским нефтеносным провинциям и стали российскими. Ирония судьбы: российской нефтяной отрасли тоже пришлось тяжело после кризиса 2014-го. Но то, что привело к этому кризису, открыло для нас новые горизонты и возможности.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ